Blog — Servitutis.Ru

Статья излагает концепцию реализации прав и свобод граждан русской школы естественного права начала XX в.

В юридической мысли России начала XX в. видное место занимала школа возрожденного естественного права. Ее возникновение было следствием отказа от позитивизма и формально-юридической, догматической трактовки права, результатом рецепции идей неокантианства, неогегельянства, философского идеализма.

Возрождение интереса к естественному праву в России было связано также с формированием идейных основ для нарождавшегося либерализма и оформлявшейся в ее рамках либеральной модели общественного переустройства страны. Идеи данного направления правовой мысли России получили развитие в трудах П.И. Новгородцева, Б.А. Кистяковского, С.А. Котляревского, В.М. Гессена и др. Существенное место в концепции теоретиков возрожденного естественного права занимало учение о субъективных правах.

Для современной юриспруденции характерно представление о существовании прав и свобод личности в двух аспектах:

1) субъективных прав, понимаемых как возможности, правомочия конкретного лица;

2) объективных прав (прав, возвышенных до уровня объективного права), трактуемых как полнокровные юридические права, закрепленные в правовых актах, признанные государством, обеспеченные судебной властью.

Под субъективным правом понимается мера возможного поведения лица, дающая возможность самостоятельно совершать действия, направленные на достижение целей, связанных с удовлетворением своих интересов и требовать определенного поведения от обязанных лиц.

Представление о диалектике объективного и субъективного права было характерно для правовой мысли начала XX в. Так, Г.Ф. Шершеневич трактовал субъективное право как обеспеченную нормами объективного права власть лица осуществлять свой интерес. В.М. Гессен понимал под субъективным публичным правом «право, которому соответствует обязанность государственной власти».

М.В. Вишняк определял субъективное право как «совокупность правомочий и притязаний, принадлежащих личности на основе норм объективного права, как то, что признается в интересах индивида и снабжено возможностью правовой защиты».

Учение о субъективных правах являлось неотъемлемой частью концепции правового и конституционного государства, разработанной представителями школы возрожденного естественного права. Обеспечение прав и свобод личности правоведы считали основополагающим признаком правового государства. Государство, в котором публичная власть имела возможность по собственному усмотрению отменять основополагающие права и свободы, не могло, по их мнению, считаться правовым.

«Свободы эти настолько неотъемлемое право каждого человека, что тот государственный строй, в котором они нарушаются, — писал Б.А. Кистяковский, — не может быть признан нормальным, независимо от того, в чьих руках находится власть. Там, где этих свобод нет или где они во всякий данный момент могут быть хотя бы временно упразднены, там нет даже элементарной политической свободы и там государственная власть имеет характер насильственный, а не правовой».

В.М. Гессен, сопоставляя два исторических типа государств — полицейское, абсолютистское и правовое, конституционное, формулировал различия между ними следующим образом: в абсолютном государстве индивид — объект власти, в конституционном государстве — объект прав. В первом случае он — подданный, во втором — гражданин. В.М. Гессен предложил классифицировать права человека на основании выделения трех категорий прав, или статусов: негативного, позитивного и активного. Негативный статус — это так называемые права свободы, закрепляя которые государственная власть признает за гражданином определенную сферу свободы, в пределы которой она не была правомочна вмешиваться.

Обязанности «невмешательства» государственной власти соответствовало, по мысли правоведа, право индивида на такое невмешательство, которое могло быть защищено в суде. То есть для индивида действовал принцип: «все, что не запрещено законом, дозволено», а для власти — принцип: «все, что не дозволено законом, запрещено». К правам негативного статуса (правам свободы) В.М. Гессен относил свободу вероисповедания, свободу слова, печати, свободу личности, союзов и собраний, передвижения, свободу промыслов и занятий и т.д.

В данную категорию он включал права, многие из которых были объявлены неотъемлемыми правами человека и гражданина и получили закрепление в конституциях государств. К правам позитивного статуса ученый относил права индивида на положительные действия государства в его интересах, т.е. права на услуги государственной власти: право на судебную защиту, право на общественное призрение, право на первоначальное обучение и др. Под активным статусом государствовед понимал совокупность политических прав, т.е. прав на участие в управлении государством. Наиболее важным политическим правом, по мнению В.М. Гессена, является право избирать и быть избранным.

Сходное подразделение давал правам человека С.А. Котляревский, выделявший следующие категории:

1) права свободы (или негативные права, закрепляя которые государственная власть признавала за гражданином определенную сферу свободы, в пределы которой не имела право вторгаться); сюда относились свобода вероисповедания, совести, печати, союзов и собраний;

2) положительные публичные права (права индивида, которые были тесно связаны с положительными действиями в его интересах): право на судебную защиту;

3) политические права (избирательное право, наследственное право быть членом верхней палаты депутатов, присяжным заседателем).

К личным (индивидуальным) правам Котляревский относил право на неприкосновенность личности, находившее выражение в таких формах, как свобода от незаконного задержания, неприкосновенность домашнего очага, свобода передвижения.

Грани, разделявшие гражданские и политические права личности, представлялись С.А. Котляревскому достаточно условными и искусственными. Это связывалось с двойственным характером юридической природы гражданских прав. Поскольку они осуществлялись в частных интересах, превращая отдельного индивида из объекта воздействия государства в гражданина — субъекта прав и обязанностей, они считались гражданскими правами. Но вместе с тем они создавали возможность участия лица в политической жизни, что сближало их с правами политическими .

Вместе с тем правоведы признавали, что права и свободы останутся ничем не обеспеченным принципом, если они не будут должным образом защищены и гарантированы. Проблема гарантий прав и свобод занимала ключевое место в учениях о субъективных публичных правах начала XX в.

К числу основных гарантий соблюдения прав и свобод личности ученые относили материальные гарантии, выражавшиеся в экономической независимости личности. Так, П.И. Новгородцев видел задачу и сущность права в охране личной свободы, для осуществления которой «необходима забота о материальных условиях свободы», без которых последняя «может остаться пустым звуком, недосягаемым благом, закрепленным за ними юридически и отнятым фактически».

В.М. Гессен к институтам, обеспечивающим неприкосновенность прав в конституционном государстве, относил ответственность министров перед народным представительством, уголовную и частноправовую ответственность должностных лиц перед судом, а также административную юстицию — обособленную организацию судебной власти, призванную защищать субъективные публичные права путем отмены незаконных распоряжений административной власти.

Административная юстиция признавалась юристами начала XX в. наиболее значимой гарантией субъективных прав и свобод. Несмотря на то что определения, даваемые ими этому понятию, различались, суть данного института оставалась неизменной. Административная юстиция, по мнению дореволюционных правоведов, предполагала контроль со стороны суда за законностью актов, исходящих от административных органов; судебный контроль над соответствием обыкновенных законов основным (конституционный надзор); право жалобы в судебные органы на действия администрации.

Реализация прав и свобод граждан связывалась представителями русской школы естественного права начала XX в. с конституционной трансформацией формы Российского государства, установлением правового государства, неотъемлемым атрибутом которого выступало признание за гражданами определенной суммы прав, ограниченных лишь в судебном порядке.

Правоведы признавали существование в правовом государстве определенной сферы самоопределения личности, в которую государство не могло вторгаться. По их мнению, в ходе реализации прав личности значительное внимание следовало уделять также уровню правового, политического и культурного сознания общества, тому, насколько глубоко проникло в население осознание важности прав и свобод, а также пониманию той значительной опасности, которая исходит от их нарушения как государственной властью, так и отдельными лицами, способности государства обеспечить эффективную защиту публичных прав.

Автор статьи: Р.В. КИСЕЛЕВ

• ЧАСТНОЕ И ПУБЛИЧНОЕ ПРАВО
• ЮРИДИЧЕСКИЙ КОНФЛИКТ
• ГЕНЕЗИС ПРАВА
• ИСТОЧНИКИ МУСУЛЬМАНСКОГО ПРАВА В ОБЩЕЙ СИСТЕМЕ ИСТОЧНИКОВ ПРАВА АФГАНИСТАНА
• ЯЗЫК ЗАКОНА И ТЕХНИКА ЗАКОНОТВОРЧЕСТВА В ДОРЕВОЛЮЦИОННОЙ РОССИИ
• ФОРМАЦИОННЫЕ И ЦИВИЛИЗАЦИОННЫЕ ТИПОЛОГИИ
• БУРЖУАЗНОЕ (КАПИТАЛИСТИЧЕСКОЕ) ГОСУДАРСТВО

Обращаясь к тематике материального и процессуального права, прежде всего необходимо отметить: если выделение иных крупных подразделений права (частного и публичного, отраслей правовых норм) в большей или меньшей степени в юриспруденции оспаривалось, то бытие выступающих объектом данной работы правовых блоков в качестве компонентов правового строения всегда признавалось и на доктринальном, и на профессионально-практическом, и на учебном уровнях.

Действительно, оспаривать существование в праве различающихся между собой секторов материального и процессуального порядка абсурдно и бесперспективно. Их наличие обусловлено самой практической направленностью правового действия, целью правового регулирования (каковой выступает упорядочение определенного пласта, уровня, среза, социального поведения, взаимодействия).

Вместе с тем материальный и процессуальный компоненты правового строения нуждаются в разноаспектном, тщательном и рациональном исследовании как раз ввиду константности своего фактического и восприятивного присутствия в правовом массиве; по причине того, что их совокупность полностью объединяет данные по меньшей мере объективного (объективированного) права.

Кроме того, неоднозначны и вопросы взаимодействия, соотношения, «сосуществования» как материального и процессуального права в целом, так и их отдельных частей. Область процессуального права и сама по себе трактуется неоднозначно (особенно в контексте ее связи с наличествующими в юридической области процедурными предписаниями).

В отношении же материального права весьма многовариантно решается вопрос о составляющих его отраслевых образованиях; причем как собственно права, так и законодательства (нормативного правового материала).

Еще Г. Кельзен отмечал, что «определение процессуального порядка играет доминирующую роль в отношении между конституцией и законом. Тем не менее содержание будущих статутов здесь тоже установлено». На современном этапе в отечественном правоведении чаще всего, оперируя к статье 118 Конституции РФ, указывают на такие подразделения процессуального права, как конституционное, административное, уголовное и гражданское.

Исходя из данных этого же статута (а также наличия самостоятельного кодифицированного акта) выделяют еще и арбитражное процессуальное право. Нередко в специальных источниках указывается также на существование (и необходимость признания) административного, финансового и (или) трудового процессуального права.

Гражданский же процесс обычно рассматривается в качестве отрасли, обслуживающей не только одноименную, но и иные материальные правовые области (в том числе трудовое право, причисление которого к семье отраслей частного порядка обнаруживается не всегда ввиду значительности в данной сфере публично-правовой составляющей). Впрочем, неоднозначный отраслевой состав отмечается и в области процессуального права.

В свою очередь конституционное право традиционно рассматривается в качестве единого правового образования, не расчлененного на нормативные, доктринальные и учебные компоненты материального и процессуального толка.

Так или иначе, на сегодняшний день в приложении к преобладающему в отечественном правовом порядке отраслевому дроблению нельзя признать удобоваримым положение о том, что каждой отрасли материального права соответствует (либо должна соответствовать) одноименная отрасль права процессуального.

Вопрос о понимании материального и процессуально права имеет существенное значение как в связи с проработкой темы структурного строения права, так и в контексте систематики названного явления. Это обусловлено тем, что даже в одном и том же элементе нормативного правового акта (например, разделе или главе закона) могут отражаться не только материальные, но и иные (процедурные или процессуальные) компоненты.

Очень частота или иная область юридико-нормативной регламентации отражается посредством одного или нескольких актов, специально и четко не разделенных на материальную и процессуальную составляющую. Представляется, что во многом это обусловлено общей (но все же не исчерпывающей, не абсолютной) совокупной достаточностью пределов содержательного действия Гражданского, Арбитражного и Уголовного процессуального кодексов, а также существующей юридико-технической практикой (правда, далеко не всегда носящей оптимальный характер).

В ходе отечественных дискуссий о системе права вопрос о выделении отраслевых составляющих в рамках процессуального блока получил обособленное, специализированное рассмотрение лишь в рамках второго и третьего (а также иногда выделяемого четвертого) конвенциональных обсуждений, т.е. лишь во второй половине XX — самом начале XXI в.

В рамках же первой дискуссии по интересующей нас проблематике (1938 — 1946 гг.) принято было указывать на наличие единой отрасли судебного права, не выделяя при этом в ее рамках в одноуровневые секторы какие-либо обособленные направления. По сути же, термином «судебное право» обозначалось образование, за которым ныне закрепилось наименование права процессуального.

Таким образом, если в настоящее время в рамках самого процессуального права распространено отраслевое дробление, то в период становления отечественного учения о системе интересующего нас явления данная область рассматривалась в качестве единого подразделения (отрасли), чаще всего именуемого судебным правом.

В современной отечественной науке трактовка процессуального права в качестве единой правовой ветви (т.е. тоже секторного подразделения) представлена у В.П. Мозолина. По словам ученого, «предметом процессуального права являются отношения по определению порядка рассмотрения судами и иными правоохранительными органами дел, возникающих из конституционных, гражданских, трудовых, административных, налоговых и уголовных правонарушений».

Впрочем, не затрагивалась в период первой отечественной дискуссии о системе права и тематика соотношения материального и процессуального права в целом: внимание ее участников было акцентировано (помимо характерного для каждого из конвенциональных обсуждений вопроса об отраслевом правовом дроблении) на проблеме наличия и значения частного и публичного права.

Это обусловлено тем, что в период становления концептуального видения системы права наиболее актуальным представлялось установление пригодности дуалистической модели правового строения к правовым системам социалистической модели и «конструирование» отраслевой концепции.

В данном контексте выражение воззрений по поводу сочетания традиционно признаваемых материальных и процессуальных блоков востребованным не было, так как сам факт их наличия сомнений не вызывал. В то же время отсутствие достаточной проработки отраслевой схемы системы права не затрудняло последовательные рассуждения о сходстве и (или) разнице в совокупных проявлениях предметного правового действия материального и (или) процессуального толка.

В свою очередь, в ходе второй и третьей дискуссий о системе права вопросы о частном и публичном праве практически не рассматривались (применительно к системам национального уровня). А вот по поводу отраслевого состава процессуального, а тем более материального права предлагались уже самые различные вариации решения.

Так, именно во второй половине прошлого века стали указывать (причем все чаще и чаще) на необходимость признания административного процессуального права в качестве самостоятельной отрасли правовых норм. Вопрос о едином, «монолитном» восприятии процессуального права на повестке дня уже не стоял.
Такое многосекторное видение, как представляется, в изначальном аспекте сопряжено с расширением практики создания, принятия и действия различных кодифицированных актов (как материальной, так и процессуальной направленности), с «разрастанием» самой юридико-нормативной регламентации.

По поводу соотношения норм материального и процессуального права во второй половине прошлого века отмечалось: «Особую группу функциональных связей, свойственных… правовой системе, образуют связи между материальными и процессуальными отраслями.

На первый взгляд, создается впечатление, что между материальными и процессуальными отраслями главными и определяющими являются отношения субординации. Действительно, известный «субординационный момент» во взаимосвязях этих отраслей может быть обнаружен. Если рассматривать ту или иную процессуальную отрасль в качестве специфического положения профилирующей отрасли, «надстройки» над ней, обслуживающей всю семью материальных отраслей, то вполне естественно, что содержание материально-правовых институтов в какой-то мере предопределяет содержание институтов данной процессуальной отрасли.

Так, весьма тесная связь существует между принципами материальной и соответствующей процессуальной отраслей. Область материальных правовых отношений общим образом очерчивает подведомственность компетентных органов — субъектов процессуальных отношений. Да и началом для образования процессуальных связей служит, как правило, определенный момент в возникновении и развитии действительных и предполагаемых материально-правовых (охранительных) отношений…

Главное и определяющее в функциональных связях между материальными и процессуальными отраслями составляют отношения координации, включающие некоторые субординационные моменты… Существует встречная зависимость материально-правовых явлений от процессуальных форм».

Далее указывается, что уголовное правоотношение приобретает должную определенность, завершенность только после вынесения такого итогового уголовно-процессуального акта-документа, как обвинительный приговор.

Отмечается аналогичное воздействие и гражданских процессуальных форм на материальные правовые отношения цивильного толка: именно после вынесения по делу судебного решения гражданское процессуальное отношение становится определенным, устойчивым, приобретает свойство материально-правовой обязательности.

Деление права на материальное и процессуальное признавалось и на уровне международной правовой системы. Но при этом отраслевой состав в рамках самого процессуального блока не выделялся, так как в каждой из признаваемых отраслей норм международного права допускалась возможность наличия не только материальной, но и процессуальной составляющей. Такое видение было актуально вплоть до настоящего времени. Отражается оно и в нормативно-юридических данных международного толка.

Так, распоряжение Правительства РФ от 6 ноября 2008 г. N 1628-р «О подписании Договора между Российской Федерацией и Итальянской Республикой о сотрудничестве в области усыновления (удочерения) детей» <4> помимо прочих данных включает в себя и текст проекта самого соглашения, носящего именно смешанный, материально-процессуальный характер.

Материальные нормы отражены в общих положениях, установлениях о применимом законодательстве, предписаниях о сотрудничестве и обмене информацией, а также в заключительных данных документа. Процессуальными же нормами представлена самая объемная часть проекта, посвященная процедуре усыновления.

В целом в рамках дискуссий о системе права вопрос о материальном и процессуальном праве получил разработку преимущественно с позиций нормативной правовой систематики: речь шла о допустимости (и ее пределах) расположения процессуальных юридических поведенческих правил в материальных правовых актах и наоборот.

Традиционно рассматривался и вопрос о целесообразности выделения тех или иных отраслей как материального, так и процессуального порядка. Например, В.Д. Сорокин указывал, что процессуальная «отрасль начинается тогда, когда определенная группа социальных норм… выходит за пределы одноименной материальной отрасли и участвует в реализации материальных норм других отраслей, т.е. взаимодействует с другими отраслями права».

Вопрос о наличии материальных и процессуальных правовых норм в актах «противоположного» (по своим совокупным данным) толка действительно представляется весьма существенным, в том числе потому, что связь интересующих нас правовых блоков часто принято отображать как соотношение содержания и формы, первичных и производных норм.

Значит, признание за тем или иным нормативно оформленным правилом поведения материального или процессуального содержания будет отражать и данные о его природе и сущностном предназначении.

В настоящее время различным срезам проблематики соотношения материального и процессуального права посвящено значительное число исследований, причем в подавляющем преимуществе не общетеоретической, а отраслевой правовой направленности.

Целостное восприятие вопросов соотношения материального и процессуального права по обоснованным (как на теоретическом, так и на практическом уровнях) мотивам является достаточно устоявшимся и может быть представлено нижеследующими положениями.

Материальное право составляют правовые нормы, регулирующие непосредственно, в собственном смысле слова, правила поведения лиц (складывающиеся именно в ходе самой основной составляющей социального взаимодействия, т.е. независимо от процедурных аспектов их реализации, практического воплощения).

Оно представлено посредством именно управленческих, имущественных и личных неимущественных (гражданских — в узком смысле данного слова), трудовых, семейных, образовательных, охранительных (также в «зауженном» значении), иных правовых отношений такого же порядка.

В свою очередь, процессуальное право представлено совокупностью норм, предусматривающих процесс реализации материальных правовых установлений. Классическими примерами таковых являются предписания, регламентирующие процессы возбуждения и рассмотрения конкретных административных, гражданских, трудовых, семейных, уголовных (и проч.) дел (т.е. казусов) в уполномоченных органах (например юрисдикционных); а также определяющие правовое положение участников корреспондирующего процесса (т.е. самого суда, истца и ответчика, подсудимого, обвинителя, защитника, иных субъектов).

Так, С.В. Поленина, указывая на соотношение материальных и процессуальных элементов права, отмечает: «Первые определяют правовой статус субъектов будущих процессуальных отношений, условия и основания возникновения таких отношений. Способ разрешения спорных ситуаций при реализации норм материальных отраслей права устанавливается процессуальными отраслями».

В некоторых случаях компоненты материального права отражаются в нормативных правовых актах, в целом относимых к области права процессуального, и, соответственно, наоборот. Это не изменяет суть соответствующих норм и их системно-правовую принадлежность.

По мнению О.В. Иванова, хотя «в институте подведомственности отражается в той или иной мере природа материального права… это не противоречит тому, что нормы, составляющие этот институт, относятся к правовой области обслуживания материального права, т.е. к области гражданского процесса».

В материальных актах административного и трудового права предусмотрено некоторое число положений, касающихся соответственно административных процедур рассмотрения дел и порядка разрешения трудовых споров.

В отличие от содержащих их актов в целом, они по своей сути носят не материальный, а именно процессуальный правовой характер. Иногда в литературе даже специально акцентируется внимание на том, что «каждая отрасль материального права, особенно при наличии в ней норм, которые не могут реализовываться без правоприменительного процесса, имеет соответствующие процессуальные нормы с самой различной степенью группировки… Они обладают определенной самостоятельностью по отношению к отраслям материального права и не входят в их содержание в качестве составных частей».

Именно поэтому и говорят, что материальное и процессуальное право соотносятся как содержание и форма. Существование процессуального права и в самом деле немыслимо в отсутствие права материального (хотя в отношении отдельных норм и могут встречаться обусловленные «рукотворностью» юридической ткани дефекты несоответствия, нескоординированности, избыточности или вовсе отсутствия).

В свою очередь, материальное право, хотя теоретически и возможно без права процессуального, на практике даже если и будет существовать, то уж в любом случае не действовать, поскольку останется неосуществленным, следовательно, и невостребованным.

Таким образом, «в одиночку» материальное право не сможет достичь необходимой цели — регламентации социального взаимодействия и, в конечном итоге, утратит свое подлинное значение. Верным представляется указание на то, что «понятие «материальное право» в отрыве от понятия «процессуальное право» утрачивает всякий смысл.

Напротив, каждая отрасль (или подотрасль) процессуального права обусловливает определенную совокупность материально-правовых норм. Реализация этих норм как раз и обеспечивается в данной процессуальной форме». Одновременно тот же автор отмечает, что процессуальное право «испытывает влияние других отраслей и прежде всего тех, которые по отношению к нему выступают в качестве права материального».

Представляется, что зачастую процессуальные формы более зависимы от публично-властной воли нормотворца, чем поведенческие правила материального содержания, которые чаще (чем процессуальные предписания) «рождаются» в ходе самого социального взаимодействия. Будучи более формализованным аспектом правового действия, процессуальные нормы в большей степени нуждаются и в писаном юридическом отображении.

Причем сказанное более типично именно для уровня законодательной регламентации, в то время как в рамках подзаконной и локальной регуляции многие правила не только материального, но и процессуального характера складываются в ходе самой юридической деятельности, практики.

Например, порядок согласования проектов нормативных документов в органах исполнительной власти столичного региона зафиксирован в пункте 3.2.3.2 Регламента Правительства Москвы. В нем указано, что проекты статутных актов поступают на согласование заместителю мэра, курирующему законопроектную работу, только после получения положительных виз от всех функциональных и территориальных органов — согласующих сторон.

При этом проект может быть согласован ими с подлежащими учету замечаниями. Указания на то, что такие замечания должны быть имплементированы в представляемый курирующему заместителю мэра текст акта, в Регламенте нет. Вместе с тем сложившаяся практика (исходя из совокупного смысла и цели процедуры согласования) свидетельствует в пользу необходимости этого.

При взаимодействии интересующих нас правовых блоков нельзя переоценить ни роль материального права (как «основного содержания»), ни роль права процессуального («юридико-формализующего»).

Вместе с тем, если «несопряженные» процессуальными правилами материальные нормативные установления могут остаться просто нереализованными, то отсутствующие или даже наличествующие, но ненадлежащие по своему качеству правила процессуальные способны нивелировать даже должные материально-правовые предписания, «блокировать их».

Иными словами, порок процессуального права способен привести к нежизнеспособности какого-либо, в том числе весьма значимого, относящегося к числу основных, материального субъективного права лица. Так, в соответствии со статьей 59 Конституции РФ лицо имеет право на осуществление корреспондирующей обязанности перед государством посредством несения альтернативной службы.

Однако достаточно длительный временной период механизм реализации данного предписания в отечественном правовом порядке предусмотрен не был, в результате чего существенные личностные права оказывались нарушенными.

Таким образом, обоснованным представляется указание на то, что материальное и процессуальное право сочетаются не только в качестве содержания и формы, но и как цель и средство ее достижения. «Материальное право регулирует порядок и возможность овладения материальными и духовными благами, а процесс есть узаконенный способ принудительной реализации такой возможности».

Вместе с тем отметки о сугубо принудительном характере процесса представляются нам недостоверными. Это вытекает хотя бы из возможности альтернативной подсудности, сугубой вариативности некоторых поведенческих актов сторон процесса.

Ярким примером демонстрации значения процессуальных норм, причем именно с платформы надлежащего функционирования и их самих, и материально-правовых положений является следующий: «В судебной практике возникают случаи, когда лица предъявляют иски в целях получения решения, неосновательно освобождающего их от своих обязательств перед контрагентами.

Подобные исковые требования представляют собой не что иное, как инсценировку судебного процесса. Как правило, в данном случае между сторонами процесса имеет место сговор. Ответчик, добиваясь прекращения своих обязательств перед третьими лицами, не являющимися участниками процесса, просит истца (являющегося подконтрольным ответчику субъектом) предъявить к нему исковые требования… повод и основания такого «иска по сговору» могут быть совершенно надуманными и даже умышленно созданными сторонами.

Например, истец может утверждать, что он выступает кредитором в якобы существующем между ним и ответчиком обязательстве, срок исполнения по которому уже наступил. Весьма распространенной также является ситуация, когда лицо предъявляет иск об исключении имущества из описи (ареста) по предварительной договоренности с ответчиком-должником в первоначальном обязательстве.

Основанием такого иска являются утверждения истца о том, что спорное имущество принадлежит ему, а не ответчику. Последний признает заявленные исковые требования, «уводя» имущество из-под взыскания кредиторов… По законодательству некоторых стран лица, если эти права затягивались решением, принятым в результате «фиктивного процесса», не были им связаны и могли в исковом порядке опровергать установленные факты…

Здесь явно ощущается отсутствие в российском процессуальном праве института, сходного с английским estoppel, означающим правило доказывания, в соответствии с которым сторона не может отрицать определенные факты, которые предварительно ею же утверждались».

Все сказанное выше приводит нас к мысли, что порок процессуальной нормы с позиций должного системно-правового функционирования не может «отменять» юридико-регламентируемое правило поведения материального толка. В свою очередь, порок нормы материальной процессуальным правовым предписанием также формализовываться не должен.

На этой основе позволим себе предположить, что материальное и процессуальное право в обобщенном качестве, как правовые массивы системы права, должны рассматриваться не столько в «одноплоскостном», сколько в иерархическом ракурсе с позиций общего (но не абсолютного) примата материальных поведенческих правил над процессуальными.

Такое правило необходимо, поскольку полное, совершенное соответствие материальных и процессуальных норм права друг другу в практическом аспекте представляется недостижимым.

Процессуальная «блокировка» субъективных правомочий материального порядка наглядно демонстрируется практическими примерами. В частности, в области трудовых правоотношений можно встретить обоснованные указания на то, что в ряде случаев лицо «не может восстановить нарушенное материальное право из-за процессуальных препятствий, хотя факт пропуска… процессуального срока для обращения за судебной защитой не может служить законным основанием того, чтобы освободить работодателей от обязанности по выплате работнику заработной платы, т.е. по реализации гарантированных законодательством прав работников…

Отказ в восстановлении материального права со ссылкой на процессуальные нормы позволяет говорить о возможности применения статьи 3 ТК РФ, запрещающей дискриминацию в сфере труда. Понятие дискриминации является правовым и характеризуется следующими юридически значимыми обстоятельствами:
а) наличием равных возможностей для реализации трудовых прав,
б) отсутствием ограничений и преимуществ в зависимости от обстоятельств, запрещенных или не предусмотренных законом,
в) установлением различий, исключений, предпочтений и ограничений прав работников только по установленным федеральным законом основаниям.

Это означает, что доказанность всех перечисленных обстоятельств свидетельствует об отсутствии дискриминации в трудовых отношениях, а недоказанность любого из этих обстоятельств позволяет сделать вывод о наличии дискриминации работника.

Приведенный пример можно считать дискриминацией, поскольку в нем отсутствует равенство возможностей для реализации трудовых прав: работник, нарушивший процессуальную норму, не имеет возможности восстановить материальное право».

По нашему мнению, в любом случае необходимо признавать подчиненность и материальных, и процессуальных норм правовым принципам, причем независимо от того, носят последние первоочередную материальную или процессуальную направленность.

Именно этим в первую очередь и обусловливается неабсолютный характер сформулированного нами выше правила о системном примате материальных норм над процессуальными. Также следует подчеркнуть: и материальные, и процессуальные юридические установления должны не только формально соответствовать принципам права (прежде всего) и законодательства, но и раскрывать, развивать их.

«Верховенство принципов права проявляется в их приоритете по отношению к другим правовым предписаниям. Нормы-принципы как генеральные установления определяют общие закономерности урегулирования общественных отношений, в соответствии с которыми нормы-правила поведения реализуют эти задачи. Они не могут противоречить нормам-принципам, изменять или дополнять заложенную в них программу».

В процессе реализации права весьма значимыми являются институты аналогии и толкования, развитое правовое мышление. Именно они позволяют находить оптимальный, в первую очередь с позиций справедливости, вариант правового разрешения ситуации применительно к конкретному казусу.

Идею об общем («умолчательном») примате материальных правил поведения над процессуальными можно продемонстрировать и на примере международного правового порядка, в частности посредством обращения к общепризнанным принципам международного права, которые сами по себе относятся к числу материальных, а не процессуальных установлений. Это, например, принципы неприменения силы или угрозы силой, мирного разрешения международных споров, невмешательства во внутренние дела государства; право народов и наций на самоопределение.

Должное превалирование материальных правовых норм над процессуальными, по нашему мнению, вытекает и из того, что первыми из них задается основное содержание нормативной юридической ткани. Процессуальные же нормы действительно лишь производны от материальных (в таком контексте допустимых именоваться базовыми), можно сказать, направлены на их практическое, воплощающее «обслуживание».

По этой же причине вполне возможной представляется взаимоувязанная характеристика материальных и процессуальных норм в качестве соответственно первичных и вторичных. Следуя логическим правилам, базовое, первичное должно предопределять производное, вторичное, а значит, и доминировать над ним.

В отношении градации самого процессуального права (а также его законодательного отображения, доктринального исследования и учебного изучения) вполне допустимо выделение двух секторов, сообразных ветвям частного и публичного права. Условно их можно обозначить как частное процессуальное и публичное процессуальное право.

В целом же процессуальное право — обособленная, самостоятельная правовая общность. В этом смысле позиция о судебном (или едином процессуальном) праве представляется вполне допустимой и приемлемой. В сугубо нормативно-юридическом срезе помимо корреспондирующих кодексов процессуальное право может быть представлено содержащимися в материальном пласте процессуальными нормами. Аналогичное утверждение будет верно и в отношении юридико-нормативного состава права материального.

Совокупную общность процессуального права можно заметить даже на примере принципов, отображенных в отечественных процессуальных кодифицированных актах общегосударственного уровня.

Так, Арбитражный процессуальный кодекс РФ указывает на принципы независимости судей, законности при рассмотрении дел, равенства всех перед законом и судом, равноправия сторон, состязательности, непосредственности и гласности судебного разбирательства и проч.

Гражданский процессуальный кодекс РФ отражает такие (близкие к указанным ранее) базовые, исходные начала права, как осуществление правосудия только судами; равенство всех перед законом, судом, единоличное и коллегиальное рассмотрение дел; независимость судей; гласность судопроизводства и др.

Уголовно-процессуальный кодекс РФ закрепляет в качестве основных начал корреспондирующей ветви законодательства назначение уголовного судопроизводства;

— законность при проведении производства по делу;
— осуществление правосудия только судом;
— уважение чести и достоинства личности;
— неприкосновенность личности;
— охрану прав и свобод человека и гражданина в уголовном судопроизводстве;
— неприкосновенность жилища;
— презумпцию невиновности; состязательность сторон;
— обеспечение подозреваемому и обвиняемому права на защиту;
— свободу оценки доказательств;
— право на обжалование процессуальных действий и решений и проч.

Однако с содержательных и прикладных позиций еще более удобным представляется распределение указанных основных начал в консолидированных актах частного и публичного процессуального права.

Конечно, при желании и сами принципы права могут быть подразделены на материальные и процессуальные. Но, как представляется, в отношении основного права (аккумулирующего общеправовые основные начала) такое деление избыточно, неэффективно.

Общие принципы права должны составлять положения, являющиеся своего рода «квинтэссенцией» права, его наиболее существенной, обобщенной целостной характеристикой.

В свою очередь, при дроблении составляющих этой области ее единство будет искусственным образом разрушено, разрознено в сугубо градационных целях. В результате не появится возможность получить необходимый качественный, в первую очередь с позиций восприятия, результат.

Основное право, будучи выражением существа интересующего нас явления, представляется целостным и по своей «натуре» неделимым образованием, единым структурным компонентом правового ряда. Именно материальный и процессуальный аспекты в комплексе общеправовых принципов наиболее наглядно отображают «спаянность» самого права, цельность данного явления.

Обобщая сказанное выше, позволим себе заключить, что:

— деление норм права на материальные и процессуальные, частные и публичные является одноуровневым и пересекающимся (причем как внутри самих пар, так и вовне, в их взаимоотношениях);

— в порядке общего правила, допускающего определенные изъятия, с позиций системного субординационного соотношения норм материального и процессуального права должен отдаваться приоритет первым из них;

— возможно и допустимо подразделять материальное и процессуальное право на частное и публичное (при сохранении положения о том, что элементы дуалистической конструкции в целом, т.е. включая и материальную, и процессуальную составляющие, выступают структурными компонентами правового строения);

— материальное и процессуальное право, хотя и являются частью, пластами системы права, все же не носят именно структурный характер, ибо выделяются сугубо по наполнению и исключительно в практических целях (т.е. в отношении позитивного права), а само такое деление не увязано с природой, сутью корреспондирующего явления (ведь отсутствие процессуального права, хотя и недопустимо с позиций качественного позитивного правового действия, но все-таки мыслимо);

— отдельные нормы материального права могут отражаться в данных права процессуальной ветви и, соответственно, наоборот. Но это никоим образом не влияет на существо таких «перемещенных» правовых установлений, на их содержательное значение.

Автор статьи: Д.М. АЗМИ

• КАКОЙ ДОЛЖНА БЫТЬ УГОЛОВНО НАКАЗУЕМАЯ КЛЕВЕТА?
• СПЕЦИАЛЬНЫЕ ВИДЫ КЛЕВЕТЫ И ОСКОРБЛЕНИЯ В УК РФ
• УГОЛОВНО-ПРАВОВАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА ОСКОРБЛЕНИЯ
• ПРЕДЕЛЫ ОГРАНИЧЕНИЯ СВОБОДЫ СЛОВА СРЕДСТВАМИ УГОЛОВНОГО ПРАВА
• ПРАВОВОЙ НИГИЛИЗМ И ПРАВОВОЙ ЦИНИЗМ: ПОНЯТИЯ, СХОДСТВО И РАЗЛИЧИЯ
• ПОНЯТИЕ ПРАВОСОЗНАНИЯ

Проблема признания судебных решений и судебной практики источниками российского права постоянно занимала и продолжает занимать умы ученых-юристов. Вокруг этого вопроса возникает немало споров, до настоящего времени в российской юридической науке нет единого мнения в этом вопросе: в среде ученых и юристов-практиков есть как сторонники, так и противники признания судебных решений источниками российского права.

Еще в дореволюционной юридической науке значение и место судебных решений в системе права не определялись одинаково. Как пишет М.Н. Марченко, «говоря о понятии судебной практики в ее трактовке дореволюционными русскими авторами, следует заметить, что те споры и суждения относительно того, что есть судебная практика, а что не является таковой, и та неопределенность, которая сложилась в результате тех споров и противоречивых суждений относительно понятия, содержания и отличительных признаков судебной практики, сохраняются и по сей день».

Многообразие позиций по этому поводу в юридической науке подтверждает и Л.И. Петражицкий: «Многие считают судебную практику особым источником права (видом позитивного права) наравне с обычным правом и законами. Другие, не отрицая значения судебной практики как источника права, подводят ее под обычное право и считают ее особым источником обычного права. Некоторые же вообще отрицают значение судебной практики как источника права, указывая, что задача судов вообще состоит не в создании, а в применении действующего права».

Однако о существовании судебного права и признании судебных решений и судебной практики источниками российского права можно говорить лишь в период после судебной реформы 60-х гг. XIX в., когда суды впервые получили независимость и реальные полномочия при осуществлении правосудия.

Но еще в XVIII в. С.Е. Десницкий утверждал, что «тяжбенные дела они суды должны судить по правам… если прав будет недоставать, по справедливости и истине… ибо всех приключений ни в каком государстве законами ограничить и предвидеть вперед невозможно, того ради необходимость требует в таких непредвиденных случаях дозволить судьям решить и судить дела по совести и справедливости, и сколь такое дозволение судье простираться должно, сие также осторожностью узаконить можно». Вместе с тем это не более чем пожелание, на практике дела в судебной системе обстояли совершенно иначе.

До судебной реформы Александра II, «если суд по поводу спорного дела усматривал в законах неполноту или неясность, он должен был представлять его на усмотрение высшей инстанции. Таким образом, спорное дело странствовало из одного суда в другой, из одной инстанции в другую, пока не доходило до Государственного совета, который полагал свое мнение и подносил его на Высочайшее утверждение.

Нечего и говорить, что такой порядок был связан с бесконечной судебной волокитой; решение по тому или иному делу выносилось нередко через много лет после его возникновения. Уничтожение этой язвы старого судопроизводства было одним из великих благодеяний императора Александра II».

«В статье «Московских ведомостей» от 16 апреля 1865 г. по вопросу об отделении судебной власти от иной, в первую очередь исполнительной, власти отмечалось: «В отправление суда имела право вмешиваться власть правительственная, если не прямо, то косвенно, и низшие органы суда были совсем подавлены надзором административной власти.

Высшая администрация не могла уничтожать судебные приговоры, но могла ревизовать делопроизводство, требовать отчетов судей, налагать взыскания на суд и судей.

Недобросовестным и ленивым судьям не было от этого помехи, но сколько бывало судей честных, горячих, деятельных, которым приходилось бросать свои должности только потому, что они чувствовали себя в зависимости от секретарей губернского правления или от правителя губернаторской канцелярии! Что может быть унизительнее для суда, и какого суда можно ожидать при такой зависимости?

Новый устав снимает с судьи это иго и предоставляет суду свой круг деятельности, в который ни прямо, ни косвенно не может вмешиваться общая администрация».

При этом ни у кого не возникало и мысли, что судебные решения могут быть самостоятельными источниками российского права. Судебная реформа 1860-х гг. дала толчок развитию исследований в этой сфере. «После проведения судебной реформы в России и принятия новых, пореформенных, законов многие отечественные авторы — юристы обратили внимание на судебную практику (в основном — в форме прецедента) как на несомненно «древнейший» и к тому же самостоятельный источник права, выступающий в системе источников позитивного права не только в Англии или других зарубежных странах, но и фактически в самой России».

Поводом для начала дискуссий о возникновении судебного права в России стали отдельные нормы нового законодательства, регламентирующего деятельность судов в пореформенной России, в том числе Устава гражданского судопроизводства и Устава судопроизводства торгового.

Согласно ст. 9 Устава гражданского судопроизводства <*> «все судебные установления обязаны решать дела по точному разуму действующих законов, а в случае их неполноты, неясности, недостатка или противоречия — основать решение на общем смысле законов».

До 1864 г. не могло возникнуть даже мысли о существовании такого правомочия у судебных учреждений. В Уставе судопроизводства торгового была установлена еще более радикальная правовая норма: «Решение коммерческих судов утверждается на законах; в тех случаях, на кои нет точных законов, дозволяется принимать в основание торговые обычаи и примеры решений, в том же Суде последовавших и вступивших окончательно в законную их силу».

Теперь суд не мог сослаться на то, что по делу отсутствует правовое регулирование, и он не может решить поэтому соответствующий спор. Признание спора неразрешимым означает фактически отказ в правосудии, а применение аналогии закона и права практически исключало возможность возникновения таких ситуаций.

Вышеприведенные нормы Уставов необходимо рассматривать в совокупности со ст. 813 и 815 Устава гражданского судопроизводства, в которых установлено, что при толковании закона в процессе его применения в конкретном деле суды должны придерживаться позиции Сената. При этом «все решения и определения кассационных департаментов Сената, которыми разъясняется точный смысл законов, публикуются во всеобщее сведение, для руководства к единообразному истолкованию и применению оных».

Таким образом, в дореволюционном законодательстве впервые было закреплено право судов применять при отправлении правосудия аналогии права и закона, а также установлено полномочие Сената давать обязательные для других судов разъяснения по рассматриваемым Правительствующим Сенатом вопросам.

В связи с этим Т.М. Яблочков в своем «Практическом комментарии на Устав гражданского судопроизводства» писал: «В настоящее время усложняющихся социальных отношений закон не может один поспеть за всеми потребностями жизни. На судебную практику возлагается своим творчеством восполнить те пробелы в праве, которые невосполнимы иным образом. Эта судебная практика и отвоевывает себе место наряду с законом в роли самостоятельного источника права».

С.А. Муромцев также полагает, что «самодеятельность суда, его активное, но не пассивное положение пред лицом закона составляет его нормальную деятельность. «Толкование» или «применение» закона всегда содержит в себе явное или скрытое преобразование его. Есть такие области в гражданском праве, в которых первое место принадлежит судебному творчеству».

В то же время В.М. Хвостов считал, что такая практика не является правильной, «потому что Сенат не есть законодательное учреждение, и сама сенатская практика не отличается ни особой принципиальностью, ни устойчивостью».

Также и Н.К. Ранненкампф утверждал, что принимаемые на основании ст. 9 Устава гражданского судопроизводства «судебные решения не заключают в себе творческой судебной деятельности законодателя: суды, в подобных случаях, не имеют права вводить свои субъективные воззрения или теоретические положения, они обязаны лишь развивать начала положительного законодательства, руководствуясь точным разумом наиболее соответственных и ближайших законов».

Рассматривая в целом систему источников российского права, Н.М. Коркунов в своих «Лекциях по общей теории права» писал: «Источники русского права те же самые, что и всякого положительного права: закон, обычай, судебная практика…

В настоящее время судам предписывается всякое дело решать на основании существующих законов, не останавливая решения под предлогом неполноты, неясности, недостатка или противоречия законов, а выполнить такое требование можно только при свободном толковании законодательных постановлений…

И в действительности наша судебная практика, особенно кассационная, вследствие неполноты и казуистического характера нашего законодательства, по необходимости зауряд имеет творческий характер».

Л.И. Петражицкий также утверждал, что «в качестве третьего и последнего, после законного и обычного права, источника русского права в юридической литературе приводится согласно общим господствующим учениям современной науки об источниках судебная практика».

При этом следует заметить, что большинство авторов склонялись к тому, что все-таки судебные решения и судебная практика не могут быть равноценным по силе и статусу законодательным актам источником права, в большей степени они дополняют и развивают нормы законодательства, способствуют их надлежащему исполнению и реализации.

Однако и это стало огромным шагом в развитии судебного права в России. Судебная реформа 1864 г. стала одним из наиболее значимых событий в развитии русской юридической науки XIX в., она способствовала осознанию категорий законности и справедливости в судебном процессе, придала особое значение судебным актам, поскольку в жизни «встречаются случаи, законом не предусмотренные, и суд, разбирая такие случаи, призван играть творческую роль; он должен разрешать всякие казусы и, сталкиваясь с новыми казусами, волей-неволей вынужден создавать для них новые нормы права…

У нас в России судебная практика имеет значение самостоятельного источника права, но это значение было официально признано за ней лишь со времени издания Судебных уставов императора Александра II». Принятие Уставов о судопроизводстве, воспринявших и отразивших наиболее прогрессивные общемировые тенденции того времени, послужило толчком для начала дискуссии в юридической научной среде относительно системы и источников русского права, месте в ней судебных решений и судебной практики, развития судебных органов.

Что же касается вопроса о существовании такого источника права, как судебное решение или судебная практика в целом в советский период, то здесь по этому вопросу теория была более противоречива. В основном в науке преобладало мнение, что придание судебному решению статуса источника права равносильно передаче судам нормотворческих функций, что противоречило официальной правовой доктрине, согласно которой правотворческими функциями могут обладать только представительные органы государства.

«В основу официальной концепции советского права был заложен тезис, а точнее аксиома, согласно которой социалистическое право вообще, а советское в частности не может рассматривать судебный прецедент в качестве источника права, поскольку это ассоциировалось:
а) с разрушением социалистической законности, понимаемой лишь как строгое и неуклонное соблюдение законов и других законодательных актов;
б) с возможным судебным произволом в процессе одновременного выполнения правотворческих и правоприменительных функций и
в) с подрывом или же, по меньшей мере, с ослаблением правотворческой деятельности законодательных органов».

Аналогичную позицию можно встретить в монографии «Социалистическое право»: «Социалистические государства не знают такого источника права, как судебный прецедент, который ведет к отступлениям от начал законности и подрывает роль представительных органов государства в законодательной деятельности.

Социалистические судебные органы осуществляют правосудие как одну из форм применения закона, не связанную с правотворческими функциями суда при разрешении конкретных дел».

Несмотря на это, «основные направления развития идей судейского правотворчества вообще и судейской практики в частности… остались прежними, а именно — теми же, каковыми они были в досоветский период… исходный вопрос остается неизменным, а именно — вопрос о потенциальной возможности и реальности существования судебной практики как самостоятельного источника российского права».

Поводы для возникновения подобных идей и продолжения дискуссии о судебной практике как источнике права давало само советское законодательство. В частности, в Конституции СССР 1924 г. (глава седьмая о Верховном Суде Союза Советских Социалистических Республик) устанавливалось следующее:

«В целях утверждения революционной законности на территории Союза Советских Социалистических Республик при Центральном Исполнительном Комитете Союза Советских Социалистических Республик учреждается Верховный Суд, к компетенции которого относятся:

а) дача верховным судам союзных республик руководящих разъяснений по вопросам общесоюзного законодательства».

Указанные полномочия сами по себе говорят о том, что руководящие разъяснения Верховного Суда СССР носили не просто правоприменительный, но и нормативный характер, являясь актами официального нормативного толкования общесоюзного законодательства.

Эта же норма нашла также впоследствии отражение в Положении о Верховном Суде СССР, утвержденном 12 февраля 1957 г., в соответствии с ней Пленум Верховного Суда СССР рассматривает материалы обобщения судебной практики и судебной статистики и дает руководящие разъяснения по вопросам применения законодательства при рассмотрении судебных дел.

Позднее в законодательстве также было закреплено аналогичное полномочие Верховного Суда СССР принимать руководящие разъяснения, обязательные для судов, других органов и должностных лиц, применяющих Закон (ст. 56 Закона РСФСР «О судоустройстве в РСФСР от 8 июля 1981 г.).

Эти разъяснения воспринимались как специфические инструменты обеспечения единообразия судебной практики, имеющие нормативный характер.

Как и в дореволюционной России, в советской юридической науке не сложилось единства мнений по вопросу о возможности признания за судебными решениями и судебной практикой статуса источников советского права. Учитывая позицию официальной доктрины советского права, было весьма непросто утверждать о наличии в советской правовой системе такого источника, как судебная практика, поскольку это явно не соответствовало принципу социалистической законности.

Тем не менее в науке высказывались мнения о том, что суды могут осуществлять некоторую правотворческую функцию. Например, С.И. Вильнянский указывал на то, что «отрицание правотворческого значения судебной практики исходит из фикции логической законченности положительного права, выраженного в законах, из фикции беспробельности закона».

С.И. Вильнянский, один из немногих, прямо заявляет о наличии в советском праве судебного правотворчества. «Правотворческое значение судебной практики вытекает из той руководящей организаторской роли, которая возложена на высшие судебные инстанции… Поэтому судебная практика, создавая определенные, более или менее устойчивые правоположения, является одним из источников положительного права. Но это источник особого рода».

«Само собой разумеется, советский суд не может и не должен создавать новые законы… Но понятие закона не совпадает с понятием правовой нормы, а правовая норма создается не только законом. Советские суды должны решать дело не так, как им кажется удобным и правильным, независимо от требований закона: они должны решать дело на основании существующего права, а право… не исчерпывается понятием закона».

По мнению Р.З. Лившица, «разъяснения внешне выглядят как типичный акт органа законодательства или управления, в них можно при желании обнаружить, как в правовой норме, гипотезу, диспозицию и санкцию. То обстоятельство, что за разъяснениями Верховного Суда признавалась нормативная роль, было скорее административным вторжением в судебную практику, чем признанием самостоятельной роли судебной практики в регулировании общественных отношений».

В то же время С.Л. Зивс в своей монографии «Источники права» писал, что «преобладающей в литературе является точка зрения, отрицающая за постановлением Пленума Верховного Суда СССР нормативное значение. Нередко авторы, анализирующие постановления Пленума, подчеркивают их «особую» природу.

Безусловно, постановления Пленума Верховного Суда СССР представляют собой особое, оригинальное явление — специфическую форму обеспечения единообразия судебной практики и, в конечном счете, законности в правоприменительной деятельности судебных органов». Одновременно он критиковал С.И. Вильнянского, полагавшего, что «судебная практика должна получить признание как один из источников советского права», утверждая, что многократно повторяющийся судебный прецедент не создает права.

Интересным также является мнение по этому вопросу А.Б. Венгерова, который указывал на то, что судебная практика может быть регулятором общественных отношений, «способствует преодолению противоречий при взаимодействии норм права и общественных отношений, служит «материалом» и критерием правообразовательной деятельности».

Однако А.Б. Венгеров не ставит судебную практику в один ряд с актами нормотворчества — «конкретизация правовой нормы в процессе ее неоднократного применения в судебной деятельности не является нормотворчеством, что это совершенно особый процесс реализации и развития права, существующий в действительности».

В последние годы со страниц юридических изданий все чаще звучат призывы о необходимости признания судебного решения в качестве источника права. Сегодня (так же как и раньше) есть как сторонники, так и противники признания судебных решений в качестве источников права. На современном этапе развития юридической науки можно выделить две основные точки зрения относительно признания судебного решения источником права:
1) некоторые судебные решения являются источниками права;
2) любые судебные решения являются исключительно правоприменительными актами.

К числу сторонников идеи признания судебных решений и судебной практики источниками российского права относится Р.З. Лившиц.

В своей статье «Судебная практика как источник права» он пишет: «Отход от нормативизма как единственного правопонимания дал теоретическую возможность признать судебную практику источником права». Р.З. Лившиц в статье также говорит о том, что в России стал складываться механизм судебного прецедента. «Мы видим, что судебная практика в самых различных проявлениях — и при отмене нормативных актов, и в разъяснениях пленумов, и при прямом применении Конституции, и при разрешении конкретных споров — оказывается источником права.

Принятые судебные решения служат образцом для будущих судебных решений, т.е. складывается механизм судебного прецедента… Механизм судебного прецедента сегодня предстает в таком виде: принятие решения — апробация решения Верховным Судом РФ или Высшим Арбитражным Судом (если решение принято иным судом) — опубликование — применение его другими судами. Такова сложившаяся реальная ситуация».

Похожего мнения придерживается и В.М. Жуйков: «…полагаю, становится очевидно, что и роль, и значение судебной практики значительно возросли, поэтому было бы правильным официально признать судебную практику Верховного Суда РФ по конкретным делам источником права, придав опубликованным решениям Верховного Суда РФ, имеющим принципиально важное значение, силу прецедента и предоставив судам РФ право ссылаться на них в своих решениях».

Противоположную позицию обосновывает В.С. Нерсесянц. Он полагает, что судебная практика во всех ее проявлениях представляет собой лишь правоприменительную деятельность. «Повышение роли судебной власти в современных условиях состоит вовсе не в наделении ее законодательными полномочиями, а в том, что она стала независимой и полновластной защитницей права и правового закона… Она не издает законы, а защищает правопорядок, по справедливости воздает каждому свое, т.е. применяет право».

В то же время А.А. Петров считает, что «принцип разделения властей предполагает наличие нормотворческих возможностей у всех трех названных ветвей власти, в том числе и у судов (при этом органы различных ветвей власти осуществляют нормотворческую деятельность в пределах своих специфических функций и в особом порядке, опять-таки специфичном для каждой ветви власти)».

Можно привести еще множество мнений авторитетных авторов как за, так и против признания судебных решений источниками российского права.

В настоящее время за судами закреплены очень широкие полномочия не только по отмене действующих нормативных правовых актов, но и по вопросам толкования права. Нет только, пожалуй, пока еще официально закрепленного права судов на нормотворчество. Несмотря на то что отдельные суды фактически осуществляют эту функцию.

Подтверждением этого является в том числе деятельность Конституционного Суда Российской Федерации, который при осуществлении им конституционного нормоконтроля выступает как бы «негативным законодателем», не создавая новой правовой нормы, а отменяя ее. Фактически он создает норму права, отменяющую неконституционную норму права, и такое его решение займет в системе законодательства место утратившего силу нормативно-правового акта.

В своем Постановлении от 16 июня 1998 г. N 19-П «По делу о толковании отдельных положений ст. 125, 126 и 127 Конституции РФ» Конституционный Суд подтвердил это положение: «…решения Конституционного Суда Российской Федерации, в результате которых неконституционные нормативные акты утрачивают юридическую силу, имеют такую же сферу действия во времени, в пространстве и по кругу лиц, как решения нормотворческого органа, и, следовательно, такое же, как нормативные акты, общее значение».

Тем более что концепция разделения властей этому совсем не препятствует. Как уже описывалось выше, в современных условиях каждая ветвь власти вправе рассчитывать на наличие у нее нормотворческих полномочий. Сегодня уже никто не отрицает наличия нормотворческих полномочий у исполнительной власти (хотя это и несколько противоречит классической теории разделения властей).

Что касается судов, то законодатель, создавая правовые нормы, устанавливает всего лишь общие рамки, в которых должен действовать судья, применяя право, конкретизируя и уточняя его.

Общество и государство стали сложными, многоуровневыми институтами. Одна законодательная власть не способна решить всех возникающих проблем. Исполнительная власть тоже не всегда может быстро и правильно отреагировать на возникающие коллизии.

Именно судебная власть, восполняя и уточняя нормативные акты, признавая незаконные акты недействующими и направляя законодателя на принятие новых и исправление действующих законов, обеспечивающих существующий в обществе и государстве порядок, может осуществлять эффективный контроль за другими ветвями власти.

Действующее законодательство и сложившаяся правоприменительная практика уже сейчас позволяют выделить некоторые категории судебных решений, которые de facto признаются источниками российского права. К ним относятся решения Конституционного Суда Российской Федерации (в том числе его правовые позиции), постановления Пленумов Верховного Суда РФ и Высшего Арбитражного Суда РФ, которые принимаются по вопросам разъяснения законодательства и обобщения судебной практики.

В отдельную группу таких судебных решений следует также выделить решения судов общей юрисдикции и арбитражных судов по делам о признании нормативных правовых актов не соответствующими закону. Ратификация Европейской конвенции о защите прав человека и основных свобод сделала обязательными для России решения Европейского суда по правам человека.

«Отмечая возрастающую тенденцию, направленную на признание судебной практики в форме прецедента как источника российского права, многие авторы, не без оснований, указывают на то, что такое признание, несомненно, будет способствовать обогащению как теории источников, так и самого российского права. Кроме того, оно будет содействовать восполнению пробелов в праве, в нормативно-правовом регулировании.

Наконец, применительно к отдельным отраслям права и соответствующим им отраслям юридической науки признание прецедента, а еще шире — судебной практики в качестве источника права безусловно будет создавать благоприятные условия и предпосылки для их дальнейшего развития и совершенствования».

Признание правотворческой функции за судами (даже в очень ограниченном объеме) во многом отвечает потребностям современного Российского государства и общества. Суды имеют возможность наиболее полно и в короткий срок принимать меры к устранению пробелов и коллизий в действующем законодательстве.

Признание данной функции за судами может способствовать эффективному развитию российского права и быстрому приспособлению системы законодательства к изменяющимся условиям жизни государства и общества в условиях непрерывной правовой реформы в современной России.

Автор статьи: Ю.В. ЛИНСКАЯ

• ЧАСТНОЕ И ПУБЛИЧНОЕ ПРАВО
• ЮРИДИЧЕСКИЙ КОНФЛИКТ
• ГЕНЕЗИС ПРАВА
• ИСТОЧНИКИ МУСУЛЬМАНСКОГО ПРАВА В ОБЩЕЙ СИСТЕМЕ ИСТОЧНИКОВ ПРАВА АФГАНИСТАНА
• ЯЗЫК ЗАКОНА И ТЕХНИКА ЗАКОНОТВОРЧЕСТВА В ДОРЕВОЛЮЦИОННОЙ РОССИИ
• СУБЪЕКТИВНЫЕ ПРАВА И ИХ ГАРАНТИИ В ТРАКТОВКЕ ПРЕДСТАВИТЕЛЕЙ ШКОЛЫ ВОЗРОЖДЕННОГО ЕСТЕСТВЕННОГО ПРАВА В РОССИИ В НАЧАЛЕ XX
• ФОРМАЦИОННЫЕ И ЦИВИЛИЗАЦИОННЫЕ ТИПОЛОГИИ

Существует мнение о том, что момент принятия закона является кульминацией правового воздействия на экономические, социальные и иные процессы. Огромное количество принимаемых нормативных правовых актов (в том числе и законов) создает иллюзию правового регулирования общественных отношений.

Приходится констатировать, что многие нормы законов остаются бездействующими. Процесс реализации закона начинается не с момента принятия закона, а именно с действия закона. Только реально действующий закон может служить базой любой хозяйственной и административной деятельности.

В силу того что закон призван быть актом прямого действия, содержащиеся в нем нормы обращены непосредственно к государственным и общественным органам, должностным лицам и гражданам и должны использоваться ими на практике. Специальные правовые средства, обеспечивающие его реализацию, — обязательные компоненты любого закона. В случае отсутствия таковых средств нормы закона становятся декларативными, не способными эффективно регулировать общественные отношения. Таким образом, обеспечение эффективного механизма действия закона должно закладываться еще на этапе разработки законопроекта.

Широкое понимание законотворчества предполагает включение в него не только этапов официального внесения проекта, его обсуждения, принятия и опубликования, но и все этапы предварительной подготовки (в т.ч. прогнозирование и планирование законоподготовительной деятельности). Именно тогда закладывается основа дальнейшего качества закона. Этот этап включает в себя ряд последовательно осуществляемых видов работ.

Необходимо выявить экономические, социальные, политические и иные предпосылки действия закона. Для этого создается база фактических данных о состоянии дел в соответствующей области общественных отношений, изучается и накладывается суммарный, положительный и отрицательный опыт, проводится критический анализ полученной информации.

В этот период происходит сбор теоретических и эмпирических данных об общественных интересах и потребностях, наличия социальной проблемы, требующей правового решения. Исследуется вся совокупность социальных факторов законотворчества: экономических, политических, национальных, экологических, демографических, социально-культурных, обусловливающих потребность в правовом регулировании, на основании которой выявляется необходимость внесения коррективов в действующий закон либо принятия нового нормативного акта.

Уже на стадии принятия необходимо создать условия, обеспечивающие выработку юридически грамотного (как по содержанию, так и по форме) документа, который отвечал бы потребностям правового регулирования данной сферы общественных отношений и был бы жизнеспособным и эффективным.

Важную роль играет формирование научной концепции будущего закона. Для того чтобы закон в максимальной степени отвечал потребностям жизни общества, был эффективен, необходимо заранее разрешить круг проблем, касающихся его внутренней структуры, формы, места и роли в нормативной правовой системе.

На протяжении последнего времени мы наблюдаем постепенное снижение качества российских законов. Нельзя не согласиться с В.Б. Исаковым, который утверждает, что причины ненадлежащего качества законов коренятся в проблемах законотворческого процесса. Они напрямую связаны с проблемами подготовки и принятия законов. Сегодня необходимы синхронное совершенствование всего комплекса действующих предписаний, отмена и уточнение норм.

Проблемы законотворчества можно условно разделить на несколько сфер. Первый блок проблем, влияющих на качество закона, — это проблемы законодательной политики. Зачастую законы принимаются в спешке, большими блоками, которые формируются случайно, без необходимости учета всесторонности законодательного регулирования. Следует уйти от складывающейся тенденции решать все проблемы, часто сиюминутные, с помощью федерального закона.

Другой блок проблем подготовки и принятия законов связан с организацией законодательного процесса. Причинами отсутствия положительного результата законодательного процесса — принятия качественных законов — могут быть технический брак в работе комитетов и комиссий парламента, отсутствие сотрудничества правовых управлений либо политический брак, когда не достигнуто согласие между ведущими политическими силами.

Существуют еще и весьма серьезные проблемы организационного свойства. Речь идет о разнобое в законопроектной деятельности. Законопроекты готовит большое количество ведомств, далеко не всегда в полной мере подготовленных к этой деятельности. Их проекты, часто друг с другом не согласованные, подчас одновременно вносятся в законодательные органы.

В результате не обеспечиваются ни их доктринальная выдержанность, ни какое-то концептуальное единство. Непозволительно, чтобы государственные законопроектные работы велись несогласованно, не придерживаясь единой линии.

Еще один блок проблем законодательного процесса связан непосредственно с недостатками законодательной техники, проблемами языка, стиля, терминологии, классификации, кодификации и систематизации, причиной которых зачастую является отсутствие грамотных специалистов в области законотворчества.

Принимаемый закон должен отвечать таким требованиям, как: логическая последовательность изложения, взаимосвязь нормативных предписаний, максимальная компактность изложения, при глубине и всесторонности отражения содержания закона, ясность и доступность языка закона, точность и определенность формулировок и терминов, употребляемых законодателем, сокращения до минимума количества законов по одному и тому же вопросу.

Одним из способов повышения эффективности законодательных норм является участие субъектов Федерации в федеральном законодательном процессе, которое способствует отражению их интересов в федеральном законодательстве, одновременно влияя на его совершенствование и развитие. Именно поэтому необходимо тесное взаимодействие субъектов Федерации и центра при подготовке законопроектов.

На качество и эффективность закона влияет и состояние правовой науки в целом, и учет ее наработок при создании конкретного законопроекта. В процессе разработки любой нормы должны быть обоснованы следующие положения:

1) правильный выбор круга общественных отношений, подлежащих правовому регулированию;

2) определение цели правового воздействия;

3) своевременность разработки правовых норм;

4) установление адекватной формы нормативного акта;

5) принципы системного подхода;

6) оптимальность средств и методов правового регулирования;

7) соблюдение правил законодательной техники и другие.

Все эти факторы, не относящиеся непосредственно к содержанию нормативного правового акта, выступают важнейшими предпосылками для принятия эффективной правовой нормы.

Повышению качества подготавливаемых законов способствует их научная экспертиза. Важно обеспечить условия для внимательного и продуманного обоснования каждого законодательного решения.

Наука — генератор идей о развитии законодательства, целесообразных путях его совершенствования, дающий толчок законотворчеству на предзаконодательном этапе. Если научные исследования отстают либо предлагаются недостаточно подтвержденные рекомендации, то снижается уровень всей законодательной деятельности.

Поэтому необходимо привлекать специалистов, которые непосредственно занимаются предметом правового регулирования. Их теоретическое и практическое обсуждение вариантов содержания и структуры будущего закона должно способствовать выработке положительного результата.

При этом целесообразно также выявлять общественное мнение. Формы выявления общественного мнения могут быть различными: обсуждение концепции будущего закона на местах с привлечением ряда учреждений, общественных организаций, обсуждение в печати, по радио, по телевидению, рецензирование в научных учреждениях, отзывы и заключения министерств и ведомств.

Важнейшие законы могут быть вынесены на всенародное обсуждение, которое носит рекомендательный характер. В Советском Союзе институт всенародного обсуждения применялся. Сегодня такой способ незаслуженно забыт. Необходимо сохранение этой формы непосредственной демократии, так как референдум и всенародное обсуждение дают возможность гражданскому обществу влиять на законодательный процесс и корректировать его. В целях выявления общественного мнения оправданно введение консультативных референдумов.

В современных условиях повышению качества законов способствует планирование законотворчества. Эффективное планирование законодательных работ позволяет увидеть основные тенденции развития общественных отношений. Чем полнее и всестороннее законодатель сможет предвидеть будущее, тем эффективнее и долговечнее будет действовать принятый им закон.

Одной из причин возникновения проблем, связанных с организацией законодательного процесса, является неопределенность статуса нормативных правовых актов, определяющих порядок законодательного процесса. Речь идет прежде всего о Регламенте Государственной Думы, Регламенте Совета Федерации, регламентах законодательных (представительных) органов субъектов Федерации.

Все эти акты не имеют статуса закона, несмотря на важность вопросов, которые ими регламентируются. Уже давно назрела необходимость принятия закона о порядке разработки федеральных конституционных законов и федеральных законов, который охватил бы все этапы и стадии, по крайней мере, федерального законодательного процесса и предупредил бы наиболее часто возникающие ошибки.

В целях повышения эффективности норм закона необходимо устранить отклонения от закона и совершенствовать правоприменительную деятельность путем улучшения стиля управления, повышения правовой культуры граждан, улучшения судебной деятельности. Средствами дополнительного обеспечения эффективности норм закона могут быть четкая локальная регламентация, изменение режима использования материально-финансовых средств и, наконец, изменение, дополнение положений закона, отмена неэффективного закона.

Необходимо совершенствовать качественное содержание законов. Каждый закон должен содержать нормы о порядке реализации, гарантиях его исполнения и об ответственности граждан и должностных лиц за его неисполнение. Кроме того, в каждом законе либо в ином нормативном акте должны быть предусмотрены каналы прямой и обратной связи для своевременной корректировки норм. В противном случае хороший, эффективный и качественный законодательный акт превратится в свою противоположность.

Деятельность по достижению высокого качества законов и их правовых норм должна быть постоянной. Контроль и проверка качества актов должны осуществляться на стадиях не только разработки и принятия, но и реализации.

Автор статьи: В.К.-О. ГУЛИЕВ

• ПРИНЦИП СОЦИАЛЬНОЙ СПРАВЕДЛИВОСТИ В СИСТЕМЕ УГОЛОВНОГО ПРАВА РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ
• ОТВЕТСТВЕННОСТЬ ЗА ПОРНОГРАФИЮ В СОВРЕМЕННОМ УГОЛОВНОМ ПРАВЕ
• ПРИЧИННАЯ СВЯЗЬ
• ДВОЙНАЯ (СЛОЖНАЯ) ФОРМА ВИНЫ
• К ВОПРОСУ О ВИДАХ И ФОРМАХ ВИНЫ

Правильное понимание и применение закона и подзаконных актов невозможны без установления их подлинного смысла и содержания. Когда в процессе правоприменения «установлена подлинность и обязательность нормы и проверен текст, — как полагал еще более ста лет назад И.В. Михайловский, — наступает следующая стадия, обусловливающая применение нормы: выяснение ее смысла. Эта стадия есть толкование».

Толкование юридических норм — важный и необходимый элемент механизма правового регулирования в современном развитом обществе. Господство закона во всех сферах государственной жизни включает в себя и такую составную, как правильное и глубокое понимание действующих нормативных правовых норм, установление их точного смысла и социальной направленности.

Особое значение имеет разъяснение смысла и содержания нормативного правового акта, исходящее от компетентного органа и являющееся общеобязательным.

«Толкование, — как подчеркивал известный дореволюционный правовед Н.А. Гредескул, — вполне соотносительно с темнотой или неясностью законов: оно начинается там, где начинается темнота и возрастает в трудности по мере усиления последней».

Разновидностью официального нормативного толкования является толкование аутентическое, представляющее собой разъяснение норм права, даваемое государственным органом, издавшим их; характеризуемое прямым разъяснением смысла правовых норм органом государства в случае, когда они неправильно применяются соответствующими субъектами права; само разъяснение носит обязательный характер для тех, кто применяет такие нормы.

Исследование проблем аутентического толкования на историческом и современном срезах позволит глубже и обстоятельнее охарактеризовать это сложное юридическое явление, которое и в настоящее время не утратило теоретического и прикладного значения.

Толкование — древнейший правовой институт, являющийся частью более широкого термина — герменевтики (hermeneutike), который в переводе с греческого означает — разъясняю, толкую, истолковываю; в настоящее время это понятие перекрывается более широким понятием «интерпретация».

Римские юристы уделяли много внимания познанию смысла права, что нашло свое отражение в детально разрабатывавшихся ими правилах и приемах толкования норм позитивного права, призванных обеспечить адекватное установление правового смысла толкуемого источника.

Много внимания этой проблематике уделял, в частности, юрист Цельс: «Знать законы — это значит удержать не их слова, но их содержание и значение… Является более милостивым толкование законов таким образом, чтобы сохранялась их воля… При двусмысленности слов закона надо скорее принимать то значение, которое лишено порока, в особенности когда из этого может быть сделано заключение о цели закона…

Является несправедливым, не рассмотрев весь закон, решать дело и давать ответ на основании какой-либо частицы закона… То, что было введено не в силу разумного основания, но по ошибке, а затем поддерживалось путем обычая, — не имеет силы в отношении сходных случаев».

В этот период Юстиниан признавал за собой монополию толкования. Так же поступал и папа Пий IV в отношении постановлений Тридентского собора.

Начиная с XI в. герменевтика получает еще один источник развития. Около 1080 г. был найден свод римского права. Началось его систематическое изучение, происходившее сначала в Болонской юридической школе, а затем и в других городах Европы. Таким образом стало образовываться профессиональное сословие юристов.

Юридическое образование опиралось на схоластический метод, диалектику, понималось как искусство примирения противоречий, на базе которых возникает специальная юридическая дисциплина — юридическая герменевтика. С этого времени развитие герменевтики идет параллельно на материале юриспруденции и теологии. Тем самым объединяются усилия для решения специфических задач, к которым относится проблема создания канонического права католической церкви после реформы Григория VII.

Одним из крупнейших систематизаторов юридической герменевтики являлся Гуго Гроций (1583 — 1645), внесший в нее значительный собственный вклад. Главной книгой голландского гуманиста стал труд «О праве войны и мира». Три книги, в которых объясняются естественное право и право народов, а также принципы публичного права. XVI глава второй книги носит название «О толковании».

В ней подробно излагаются приемы интерпретации слов и технических терминов, способы выявления их широкого и узкого значения в зависимости от используемых контекстов, даются рекомендации, как следует поступать в случае обнаружения в юридических текстах противоречий, антиномий, двусмысленностей. Г. Гроцием введены следующие виды интерпретации: грамматическая, логическая, историческая, техническая, рекомендательная (для практического применения профессиональными юристами).

Толкование у Гроция являлось средством прояснения текстов, способом устранения непонимания, выявления подлинного непротиворечивого содержания юридических текстов с целью ясного и простого применения на практике.

Поскольку юридическое толкование вызвано главным образом проблемами практического использования правовых норм, то Гроций в связи с этим сформулировал следующие правила: чтобы не затемнять смысл нормы сложной и непонятной терминологией, следует пользоваться обычным народным употреблением слов; из слов, имеющих большой спектр значений, нужно выбирать слово с более широким и основным значением, так как к нему будет отнесено и искомое; желательно использовать термины, объясненные самим законом (т.е. в прямом значении) и избегать переносных значений, что должно приводить к использованию точных, юридически строгих значений, четко соответствовать данным обстоятельствам; фигуральные выражения допустимы при простых обстоятельствах с целью освобождения от усложненной терминологии, затемняющей юридические тексты, их понимание и применение.

После Гуго Гроция юридическая герменевтика становится обязательным разделом общей теории права.

Огромный вклад в разработку теоретической системы герменевтики внес Ф. Шлейермахер (1768 — 1834). Он выдвинул общие методологические правила толкования текстов:

а) сначала производится общий обзор произведения;
б) одновременно с ним раскрывается бытие понятий с помощью грамматической и психологической интерпретаций;
в) только при условии концептуального «увязывания», единства двух названных интерпретаций можно идти дальше;
г) необходимо возвращаться назад, если они не согласуются, и так следует поступать до тех пор, пока не будет найдена причина рассогласования грамматических и психологических интерпретаций.

Важнейшим требованием являлось то, что понимание целого складывается из понимания частей, но начало понимают не раньше, чем в конце, следовательно, «чтобы иметь начало, нужно иметь конец, и это является обычной мерой мышления указанного комплекса».

В XVIII в., в эпоху гуманизма, протеста против господства правительственного и судебного произвола, стремившегося подчинить граждан только закону, к толкованию права относились отрицательно. Широкое распространение получило суждение, что толкование необходимо только при недостатке закона, его неясности или неточности;

но стоит излагать законы ясно, и толкование сделается излишним, судейское усмотрение будет устранено и царство закона настанет полное. В Германии в этот период несколько раз устанавливался запрет толкования законов: в Баварии — законом (Кодексом) 1756 г., в Пруссии — Указом от 14 апреля 1780 г., в Австрии — Законом от 1 ноября 1786 г.

Юридическая герменевтика не сумела создать рациональную теорию толкования. В связи с этим Савиньи писал: «Толкование представляет собой искусство, овладеть которым способствуют имеющиеся в изобилии прекрасные образцы древнего и нового мира. Несравненно слабее то, что выработано до сих пор в качестве теории толкования.

Эта недостаточность современной теории — случайна; но не следует обманываться на счет значения подобной теории вообще, даже наилучшей, ибо это искусство столь, же мало, как и всякое иное, может быть сообщаемо или приобретаемо посредством правил. Но мы можем путем изучения отличных образцов узнать, в чем заключается их превосходство; тем самым мы вырабатываем в себе чутье к тому, что имеет значение при всяком толковании, и научимся направлять наши усилия в надлежащую сторону».

Пухта еще более отрицательно высказался по поводу юридической герменевтики: «Из правил критики и толкования образовалась особая наука, юридическая герменевтика, обыкновенно весьма поверхностная, бесплодная, не проникающая в суть дела, сухая дисциплина. Но, помимо здравого смысла, вся юриспруденция должна быть герменевтикой…

От крайностей должны охранять юриста здравый юридический такт и разум; внешние же правила полезны только слабым головам, избавляя их от самостоятельного мышления, но таким лицам лучше вовсе не браться за толкование».

В России в соответствии с Указом от 17 апреля 1722 г. право толкования закона предоставлялось Сенату, но лишь в исключительных случаях — при отсутствии государя и применительно к данному делу, а не в общеобязательной форме.

Законы должны были иметь столь ясную форму, чтобы не было нужды в особой интерпретации их и чтобы сам законодатель, где нужно, присоединял от себя толкование к закону. Так поступал Петр I в воинских уставах и регламентах, так рекомендовала Екатерина в наказе (XIX, 448) и указывала на возможность с той же целью присоединения мотивов к закону (XIX, 451).

Часть 1 ст. 65 т. 1 Свода законов Российской империи гласила, что законы должны быть исполняемы по точному и буквальному смыслу, без всякого изменения или распространения. Все без изъятия места, не исключая и высших правительств, во всяком случае должны утверждать определения свои на точных словах закона, не переменяя в них без доклада Императорскому Величеству ни единой буквы и не допуская обманчивого непостоянства самопроизвольных толкований.

Можно запретить писать «толкования к закону», писал Г.Ф. Шершеневич, но нельзя запретить самое толкование, потому что «всякий, кто применяет закон, дает ему применение сообразно тому, как он его понимает, — а это уже и есть толкование».

Многие российские дореволюционные правоведы (И.Я. Фойницкий, Г.Ф. Шершеневич, Е.В. Васьковский, В.М. Коркунов, В.М. Хвостов, Е.Н. Трубецкой) в своих трудах исследовали проблемы толкования права, различая аутентическое и доктринарное (судебное и научное) толкование законов; легальное толкование.

Так, И.Я. Фойницкий в качестве основы толкования рассматривал необходимость применения закона, полагая, что аутентическое разъяснение закона исходит от законодательной власти и представляет собой издание нового закона. Толкование происходит в пределах разъясняемого закона, определяет истинную волю законодателя из буквального текста закона или из логического содержания его.

Большой вклад в разработку теории толкования законов внес классик российской цивилистики Е.В. Васьковский работой «Руководство к толкованию и применению законов», опубликованной в 1913 г. Исходя из основного принципа правового строя России в начале XX в., заключающегося в том, что Империя Российская управляется на твердых основаниях законов, изданных в установленном порядке (ст. 84 Основных законов (изд. 1906 г.)), для обеспечения равенства всех граждан перед законом (ст. 85 Основных законов), правильного и одинакового понимания законов, их истинного смысла необходимо соблюдение правил, выработанных теорией толкования законов.

Задачу толкования ученый видел в раскрытии содержания нормы, развитии ее мысли, выяснении мысли и воли законодателя. Приоритет среди обязательных разъяснений Е.В. Васьковский отдавал тем, которые даются самим законодателем и содержатся в законодательных нормах, определяя их как аутентичное толкование, обладающее следующими признаками:

1) это толкование представляет собой законодательную норму, надлежащим образом санкционированную;

2) норма издается с целью разъяснения другой;

3) толкование принимается к руководству независимо от своей правильности или неправильности.

Российский дореволюционный ученый-юрист В.М. Коркунов определял легальное толкование как толкование, устанавливаемое обычаем (узуальное) или даже самим законодателем (аутентическое) и основывающееся не на разумности, а на авторитете обычая или законодательной власти. Он считал, что толкование мыслимо только как толкование доктринальное, а так называемое узуальное толкование — это не что иное, как обычай, так называемое аутентическое — закон, и практическое выражение этого (законодательного толкования закона) сводится к тому, чтобы придать закону обратную силу.

В.М. Хвостов также не считал легальное (аутентическое — как называл его ученый) толкование настоящим толкованием, а рассматривал его как разъяснение нормы права, исходящее от законодательной власти, само являющееся нормой права, покоящееся на велении власти и придающее норме обратную силу.

Особого внимания заслуживает точка зрения Г.Ф. Шершеневича, заключающаяся в том, что аутентическое толкование исходит от самого законодателя, предусматривается законодательством (Свод законов. Т. 1. Ч. 1. Изд. 1906 г. Ст. 89), представляет собой, в сущности, изъяснение смысла прежнего закона новым законом, однако авторитет такого толкования заключается в авторитете толкователя — если бы его толкование было и неверно, если бы толкователь вкладывал совершенно новый смысл в прежний закон, оно все же будет иметь обязательную силу, поэтому аутентическое толкование не подходит под тот умственный процесс уяснения мысли, который называется толкованием, зависит от убеждения, а не от внешней обязательности.

Дореволюционный юрист Е.Н. Трубецкой полагал, что «истинное толкование… должно обращать внимание и исправлять редакционные ошибки, руководствуясь общим духом закона, той мыслью, которая при ее составлении имелась в виду законодателем… Аутентическое же толкование есть просто новый закон: понятно, что толкование, исходящее от законодателя, имеет обязательную силу, совершенно одинаковую с толкуемым законом».

Н.М. Коркунов выделял три приема познания правовой материи социальных отношений: анализ, конструкцию и классификацию. «Подобно тому, — пояснял он, — как определением числа, соотносительной длины и положения осей определяются все свойства кристалла, так и определение всех свойств различных юридических отношений сводится к определению их субъекта и объекта, содержания и условий установления и прекращения. Конструкция юридических отношений выполняет совершенно ту же функцию, как и конструкция кристаллографических схем. Это есть приноровленное для целей юридического исследования идеальное построение».

Однако анализ толкования как процесса познания не дает уверенности в возможности словесного отражения. Еще Е.В. Васьковский указывал, что толкование распадается на две стадии «сообразно с теми средствами, которые ведут к познанию смысла норм».

Прежде всего смысл каждой нормы можно определять на основании значения слов, из которых она состоит, а затем и с помощью разных других данных. В первом случае толкование является чисто словесным, так как имеет дело только со словесной оболочкой нормы и ведет к раскрытию словесного, или буквального, ее смысла. Однако слова часто имеют такое значение, которое может быть установлено лишь в результате их сопоставления с конкретной ситуацией. Таковы, например, оценочные понятия.

«Буквальный смысл закона далеко не всегда соответствует его действительному, внутреннему смыслу, который может быть обнаружен, если, кроме слов нормы, принять в расчет другие данные, как то: цель нормы, повод к ее изданию, отношение к прежнему праву и т.д., определение действительного, внутреннего смысла норм составляет задачу реального толкования».

Таким образом, российской дореволюционной правовой науке было известно аутентическое толкование (понятие, способы толкования, акты) и отношение к нему как к юридическому явлению было неоднозначным: И.Я. Фойницкий, Е.В. Васьковский относились к нему положительно, а Г.Ф. Шершеневич, В.М. Коркунов и В.М. Хвостов — негативно.

Автор статьи: Я.Н. КОЛОКОЛОВ

• КАКОЙ ДОЛЖНА БЫТЬ УГОЛОВНО НАКАЗУЕМАЯ КЛЕВЕТА?
• СПЕЦИАЛЬНЫЕ ВИДЫ КЛЕВЕТЫ И ОСКОРБЛЕНИЯ В УК РФ
• УГОЛОВНО-ПРАВОВАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА ОСКОРБЛЕНИЯ
• ПРЕДЕЛЫ ОГРАНИЧЕНИЯ СВОБОДЫ СЛОВА СРЕДСТВАМИ УГОЛОВНОГО ПРАВА
• ПРАВОВОЙ НИГИЛИЗМ И ПРАВОВОЙ ЦИНИЗМ: ПОНЯТИЯ, СХОДСТВО И РАЗЛИЧИЯ
• ПОНЯТИЕ ПРАВОСОЗНАНИЯ

Выделяют два основных подхода к типологии государства: формационный и цивилизационный.

Формационный подход выражает марксистское отношение к вопросу о типе государства. С точки зрения марксизма, под историческим типом государства и права понимаются взятые в единстве наиболее типичные их черты и признаки, относящиеся к одной и той же общественно-экономической формации, к одному и тому же экономическому базису.

Для определения типа государства и права в данном значении необходимо ответить на следующие три вопроса:

1. Какой общественно-экономической формации, какому типу производственных отношений соответствует данное государство;
2. Орудием какого класса оно является;
3. Каково социальное назначение данного государства.

Согласно марксистской типологии государства делятся на рабовладельческое, феодальное, буржуазное, социалистическое. Смена одного исторического типа другим — процесс объективный, естественноисторический, его реализация возможна в результате революций. В этом процессе каждый последующий тип государства должен быть исторически более прогрессивным, чем предыдущий.

Рабовладельческие, феодальные, буржуазные типы государства охватываются единым понятием эксплуататорского государства.В качестве противоположности указанным типам государства классики марксизма определяли социалистическое государство.

Рассматривая формационный подход к типологии государства в тесной связи с марксистским учением о государстве, нельзя не заметить, что марксистской трактовке этих вопросов принадлежит значительная роль в научном объяснении возникновения и развития рабовладельческого и феодального типов государства. Она охарактеризовала буржуазный тип государства, соответствовавший состоянию общественного развития середины девятнадцатого столетия, когда завершилось формирование промышленного капитализма.

К сожалению, марксистская теория классовой борьбы и государства, включая и его типологию, была превращена советским обществоведением в догму. Буржуазный тип государства характеризовался только с позиции Маркса и Энгельса, данным эпохе промышленного капитализма, и сводился к тезисам Ленина об империалистическом государстве. Вопреки предсказаниям о загнивании и гибели капитализма, капиталистический строй перенес не только политический удар, нанесенный революцией в России, но и выстоял в условиях глубочайшего экономического кризиса и депрессии конца 20-х — начала 30-х годов.

Благодаря вмешательству государства в экономику, начало которому положили теория Дж. Кейнса и практика Ф. Рузвельта, он окреп и оказался способным в сравнительно короткий срок осуществить научно-техническую революцию, использовав ее достижения для повышения уровня жизни народа. При регулирующей роли государства были приняты меры по перераспределению доходов, внедрены многочисленные средства социальной защищенности человека.

Немало противоречий возникает в применении формационного подхода и к социалистическому типу государства, сложившемуся после Октябрьской революции. В соответствии с марксистской типологией все государства проходили жестко заданный путь от одного исторического типа к другому. В действительности эволюция государств была многовариантной. Далеко не обязательным для всех государств был рабовладельческий тип. В развитии некоторых из них наблюдалось движение назад, длительные переходные состояния.

Марксистскую типологию государств можно критиковать, можно и отказаться от нее, но обязательно надо изучать. Это необходимо делать хотя бы потому, что нельзя игнорировать опыт государств, которые идут по социалистическому пути развития. Крупнейшее в мире государство — Китайская Народная Республика — продолжает успешно строить социализм, но с китайской (читай — национальной, учитывающей тысячелетиями складывающуюся ментальность населения) спецификой.

Другим заслуживающим внимание современным подходом к типологии государства является цивилизационный. В настоящее время в нем преобладает так называемое технологическое направление. Оно связывает тип государства со стадией научно-технического прогресса и жизненного уровня населения, определяемого потреблением и оказанием услуг, которым соответствует данное государство.

Одной из наиболее распространенных и характерных для этого направления цивилизационного подхода является теория стадий экономического роста, автор которой — известный американский социолог и политический деятель Уолт Ростоу.

Согласно этой теории, призванной, по словам ее автора, бросить вызов марксизму и вытеснить его как метод рассмотрения современной истории, все общества по экономическому развитию можно отнести к одной из пяти стадий: традиционное общество; переходное общество, в котором закладываются основы преобразований; общество, переживающее процесс сдвига; созревающее общество и общество, достигшее высокого уровня народного потребления.

К первой стадии Ростоу относит общество, основанное на доньютоновской науке и технике и на преобладании сельского хозяйства.

Вторая стадия — это период трансформации общества в более развитый период закладывания основ для «сдвига» в области обрабатывающей промышленности.

Третья стадия — «сдвиг», «взлет» научно-технического развития как в промышленности, так и в сельском хозяйстве.

Четвертая стадия характеризуется как пора «зрелости». В этой стадии достигается устойчивое превышение выпуска продукции над ростом населения.
Пятая стадия — это период «высокого уровня массового потребления», в который ведущие секторы экономики переходят на производство предметов потребления длительного пользования и услуг.

В соответствии с рассматриваемой концепцией именно на пятой стадии возникает общество, которое можно назвать «государством всеобщего благоденствия».

Представителем другого направления цивилизационного подхода к вопросу о типах государства является английский историк А. Тойнби. Он сформулировал концепцию цивилизации, под которой понимает замкнутое и локальное состояние общества, отличающееся общностью религиозных, психологических, культурных, географических и других признаков. В соответствии с ним он выделяет в мировой истории более 20 цивилизаций, не связанных между собой какими-либо общими закономерностями развития, а существующих рядом друг с другом.

При изучении вопроса о типах государства следует пользоваться одновременно как формационным, так и цивилизационным подходами.
Исходя из формационных представлений и критериев, различаются пять общественно-экономических формаций, но четыре типа политико-правовых систем; рабовладельческая, феодальная, буржуазная (капиталистическая) и социалистическая (теоретически — первая стадия коммунистической формации). Примеры: рабовладельческая формация в Древности, феодальная — в Средневековье, капиталистическая и социалистическая — в Новое время.

Известные миру цивилизации различаются во времени, пространстве (географически) и духовно. Это, например, цивилизация Древнеегипетская и Античная, Западноевропейская и Китайская, Христианская и Исламская. Актуальна проблема православной и, в частности, российской (русской) цивилизации.

Формационные и цивилизационные объяснения типологии государства и права существенно дополняют друг друга. Это имеет большое политическое и государственно-управленческое значение.

Автор: А.В. МЕЛЕХИН

• ЧАСТНОЕ И ПУБЛИЧНОЕ ПРАВО
• ЮРИДИЧЕСКИЙ КОНФЛИКТ
• ГЕНЕЗИС ПРАВА
• ИСТОЧНИКИ МУСУЛЬМАНСКОГО ПРАВА В ОБЩЕЙ СИСТЕМЕ ИСТОЧНИКОВ ПРАВА АФГАНИСТАНА
• ЯЗЫК ЗАКОНА И ТЕХНИКА ЗАКОНОТВОРЧЕСТВА В ДОРЕВОЛЮЦИОННОЙ РОССИИ
• СУБЪЕКТИВНЫЕ ПРАВА И ИХ ГАРАНТИИ В ТРАКТОВКЕ ПРЕДСТАВИТЕЛЕЙ ШКОЛЫ ВОЗРОЖДЕННОГО ЕСТЕСТВЕННОГО ПРАВА В РОССИИ В НАЧАЛЕ XX

Первые капиталистические государства возникли более трех столетий назад. Буржуазия шла к власти под лозунгом: «Свобода, равенство, братство». Установление буржуазной государственности по сравнению с феодальной — огромный шаг вперед по пути социального прогресса.

Экономическую основу буржуазного государства на первых этапах его развития составляла капиталистическая частная собственность на средства производства. В этом государстве все граждане считались равны перед законом, но сохранялось экономическое неравенство. Буржуазное общество долгое время состояло из двух основных классов — буржуазии и рабочих, отношения между которыми претерпевали существенные изменения. В своем развитии оно прошло ряд этапов.

Первый этап можно назвать периодом становления и развития. Это период конкуренции большого числа собственников. Государство здесь не вмешивается в экономику. Экономическую жизнь определяет стихийный рынок и конкуренция. Для выявления общеклассовых интересов и воли развивающейся буржуазии необходим был новый, более современный механизм. Таким механизмом стали буржуазная демократия, парламентаризм, законность. Государство обеспечивало благоприятные условия для развития капиталистических общественных отношений. Классовая борьба еще не достигла особой остроты.

Для более эффективного развития рыночных отношений в государствах формируются банковские системы. По мере развития денежно-кредитной национальной системы происходит процесс централизации банковской эмиссии в немногих крупных коммерческих банках. Впоследствии монопольное право выпуска банкнот и проведение единой кредитно-денежной политики государства стало закрепляться за одним банком, ставшим центральным. Необходимость создания центральных банков возникла как историческая и экономическая потребность в условиях дальнейшего развития рыночных отношений.

С целью избежания потерь на финансовых рынках стал необходим единый финансовый орган государства, обладающий контрольно-надзорными функциями по отношению к другим финансово-кредитным структурам. В большинстве европейских стран функции центрального банка были закреплены государством за отдельными банками в период с середины XIX — XX в. Например, полномочия единого эмиссионного центра были закреплены: за Банком Франции в 1848 г.; за Банком Испании — в 1874 г.; Федеральная резервная система США была создана в 1913 г.

По указу императора Александра II Государственный банк России был учрежден в 1860 г. В соответствии с уставом он подчинялся министерству финансов и являлся банком краткосрочного коммерческого кредита, предназначенным содействовать «упрочению денежной кредитной системы» и «оживлению торговых оборотов» в стране. Вначале он не имел эмиссионного права, обладая лишь разрешением о «временных выпусках» в небольших объемах кредитных билетов, в том числе векселя и срочные обязательства.

В 1884 г. по инициативе министра финансов России С.Ю. Витте, являвшегося сторонником идеи национальной экономики, был принят новый устав Государственного банка. Теперь он стал обладать правом кредитования отечественных производителей посредством выдачи промышленных ссуд, значительную часть которых составляли кредиты, предоставляемые для развития промышленности и торговли, а также крестьянам и ремесленникам.

Второй этап совпал с периодом монополистического капитализма (углубление кризиса буржуазной государственности: конец XIX в. — первая половина XX в.). В экономике происходят большие изменения. Мелкие предприятия и фирмы для повышения конкурентоспособности объединяются, монополизируются различные виды производства. Возникают мощные объединения — тресты, синдикаты, корпорации и т.п.

Усиливается эксплуатация рабочего класса, платежеспособный спрос населения отстает от производства товаров.

Следствием этого стали периодические кризисы, сопровождавшиеся банкротством предприятий, ростом безработицы, обострением классовой борьбы. Это привело к объединению рабочего класса, который стал носителем революционных идей. Парижская Коммуна 1871 г. — исторически первая попытка рабочего класса завоевать революционным путем государственную власть и использовать ее в своих интересах.

На рубеже XIX и XX столетия буржуазное государство все более превращается в политический институт крупной монополистической буржуазии, которая начинает отказываться от демократии и законности. В ряде стран это приводит к возникновению реакционных политических режимов (фашистские режимы в Германии и Италии). Во внутренней деятельности буржуазных государств усиливается функция борьбы с революционным рабочим движением, во внешней — функция ведения войн за захват чужих территорий и рынки сбыта. Все это сопровождается ростом военно-бюрократического государственного аппарата.

Первые десятилетия XX в. — это годы Первой мировой войны, пролетарских революций, распад колониальной системы, тяжелые экономические кризисы. Перед буржуазным обществом и государством неотвратимо встала жесткая альтернатива — или саморазрушение под натиском острых противоречий, или реформы и преобразования. Они выбрали второй путь.

В 30-е годы двадцатого столетия буржуазное государство вступило в третий этап своего развития, который является переходным к более высокому типу государства. Начало ему положил «Новый курс» президента США Ф. Рузвельта. Однако более масштабные изменения, совпавшие с развернувшейся научно-технической революцией, стали происходить только после Второй мировой войны.

На данном этапе существенно меняется экономическая основа государства, частная собственность перестает быть доминирующей. До 30% и более экономического потенциала развитых стран превращается в государственную собственность, быстрыми темпами развивается собственность акционеров, возникает кооперативная собственность. Экономика приобретает смешанный характер. Многообразие видов и форм собственности придает экономике больший динамизм, способность приспосабливаться к изменяющимся условиям.

Не меньшие изменения происходят и в социально-классовой структуре общества. Многие рабочие становятся держателями акций и вместе с другими слоями общества образуют «средний» класс — основной стабилизатор общественных отношений.

Государство сохраняет буржуазно-классовые черты, но делается более демократичным и социальным. Многие его основные функции вытекают из потребностей всего общества — экономическая, социальная. Оно активно вмешивается в экономику путем гибкого планирования, размещения государственных заказов, кредитования и т.п.
Буржуазное государство — это, прежде всего, неукоснительное распространение частной собственности на средства производства. Оно функционирует в условиях научного и технического прогресса, полного юридического равенства всех без исключения членов общества.

Автор: А.В. МЕЛЕХИН

• ЧАСТНОЕ И ПУБЛИЧНОЕ ПРАВО
• ЮРИДИЧЕСКИЙ КОНФЛИКТ
• ГЕНЕЗИС ПРАВА
• ИСТОЧНИКИ МУСУЛЬМАНСКОГО ПРАВА В ОБЩЕЙ СИСТЕМЕ ИСТОЧНИКОВ ПРАВА АФГАНИСТАНА
• ЯЗЫК ЗАКОНА И ТЕХНИКА ЗАКОНОТВОРЧЕСТВА В ДОРЕВОЛЮЦИОННОЙ РОССИИ
• СУБЪЕКТИВНЫЕ ПРАВА И ИХ ГАРАНТИИ В ТРАКТОВКЕ ПРЕДСТАВИТЕЛЕЙ ШКОЛЫ ВОЗРОЖДЕННОГО ЕСТЕСТВЕННОГО ПРАВА В РОССИИ В НАЧАЛЕ XX
• ФОРМАЦИОННЫЕ И ЦИВИЛИЗАЦИОННЫЕ ТИПОЛОГИИ

Абсолютизм — форма феодального государства, при которой монарху принадлежит неограниченная власть. Наиболее ярко это формулируется в ставшем афористичны выражении, принадлежащем Людовику XIV: «Государство — это я«.

Автократия — неограниченное властвование одного лица по собственному усмотрению.

Авторитаризм — политический режим осуществления власти одним лицом, обосновываемый идеологией либо заслугами, особыми качествами правителя, его харизмой.

Авторитет — влияние суждений, мнений и поступков одних людей на мотивы поведения других, осуществляемое на уважении к ним.

Административный проступок — противоправное деяние с негативными последствиями, нарушающее общеобязательные правила (нормы) ведения определенных государственно и общественно значимых дел.

Администрация (от латинского administration) — управление, руководство, орган, структура, группа людей, осуществляющих руководство.

Аналогия закона — применение в какой-либо конкретной ситуации нормы права, регулирующей сходные общественные отношения. Применяется довольно часто, но это запрещено законом в сфере уголовных и административных правоотношений, когда последние связаны с наказанием.

Аналогия права — решение по конкретному делу, принимаемое исходя из общих принципов права, смысла и целей действующего законодательства (гуманизм, объективность, справедливость).

Аппарат — институт постоянного осуществления функций органов власти государственных и негосударственных структур.

Аристократия — форма государственного правления, при которой власть принадлежит представителям родовой знати.

Аффект (от лат. affektus — душевное волнение, страсть) — «кратковременное, резко выраженное, стремительно развивающееся состояние человека, которое характеризуется сильным и глубоким переживанием, ярким внешним проявлением, сужением сознания и снижением контроля за своими действиями».

Различаются два вида аффекта:

1.  Физиологический (ярость, гнев, страх) хотя и обладает большой силой воздействия на психику, однако не лишает человека возможности сознавать и контролировать свое поведение, быть ответственным за него. При совершении преступления не исключается применение к лицу уголовной ответственности с учетом смягчающих вину обстоятельств.

2. Патологический аффект приводит к глубокому помрачнению сознания и автоматическим, бесцельным или опасным действиям (нападению). По заключению судебно-психиатрической экспертизы лицо, совершившее в таком состоянии общественно опасное деяние, может быть признано невменяемым. В этом случае к нему применяются только принудительные меры медицинского характера.

Бюрократия — специфическая форма социальных организаций в обществе, когда центры исполнительной власти практически независимы от большинства их членов. Это руководящий слой, оторванный от населения и стоящий над ним. Форма осуществления власти (прежде всего государственной) при которой происходит подмена общей воли волей группы обладающих властными полномочиями лиц.

Вето (от лат. veto — запрещаю) — «устный или письменный запрет, наложенный на какое-либо решение управомоченным на то органом или лицом».

Вотум — мнение большинства, выраженное голосованием и приобретающее для всех (при соблюдении процедурных вопросов) общеобязательное значение.

Государственная власть — определяемая правом возможность государства регулировать общественные отношения соответствующим способом.

Государственное управление — процесс принятия и практического исполнения управленческих решений по реализации внутренней и внешней политики государства, носящий целенаправленный и официальный характер. Выражается в волевом воздействии субъекта управления на управляемые объекты с соблюдением определенной процедуры действий: обоснованность, последовательность, форма выражения, содержательная часть.

Государственный аппарат — сложное системное образование, дифференцированное «по вертикали» и «по горизонтали». В первом случае — это высшие федеральные органы государственной власти, органы государственной власти субъектов Российской Федерации и органы местного самоуправления. Во втором — органы власти национально-государственных; национально-административных и административно-территориальных образований.

Государственная служба — вид трудовой деятельности, состоящий в выполнении служебных обязанностей лицами, занимающими по назначению или выборам должность в государственном аппарате и получающими за это от государства («казны») вознаграждение.

Различные подходы к формулировке понятия «государство»:

Государство — публичная и легитимно устанавливаемая властная сила общества, действующая в определенных правовых рамках и оказывающая регулирующее воздействие на все сферы жизнедеятельности населения.

Государство — это организация власти, т.е. системы правоотношений между субъектами права на определенной территории.

Государство — это политическая организация, обладающая правом на управление делами общества в целях удовлетворения жизненно важных интересов людей, экономических и иных интересов обладающих государственной властью классов, слоев и групп.

Государство — важнейший социально-политический институт общества, основа его политической системы, осуществляющий политическую власть в процессе регулирования поведения людей, их групп и объединений, взаимоотношений между ними и проведения своей внутренней и внешней политики.

Государство — это организация политической власти в интересах всего населения или отдельных слоев (классы, группы), обладающая специальным аппаратом, предназначенным для выполнения стоящих перед ним задач.

Государство «есть машина для угнетения одного класса другим, машина, чтобы держать в повиновении одному классу прочие подчиненные классы»

Гражданское общество предполагает активное проявление творческих возможностей личности во всех сферах социальных связей. Основными признаками такого общества является экономическая, политическая и духовная свобода личности. Государство ограничивается исполнением лишь минимально необходимых властных функций. Это сфера свободной, творческой жизнедеятельности личности, коллективов и общностей людей.

Демократия — власть народа, организованная таким образом, чтобы у населения имелась возможность спокойно, безопасно и свободно заниматься созидательным трудом во всех сферах общественной жизни. Это общечеловеческая социальная и политическая ценность, исключающая произвол и одного лица, и большинства, и толпы, и всех по отношению к отдельному индивиду. Демократический строй предполагает механизм выявления интересов различных слоев общества и решение, строящееся на оптимально возможном консенсусе интересов, позиций, платформ, мнений.

Деспотия — форма неограниченной самодержавной власти.

Дефиниция — краткое определение какого-либо понятия, отражающее существенные признаки предмета или явления; в лингвистике — толкование слова.

Доказательства — это данные (сведения) о фактических обстоятельствах. Доказательством являются именно сведения о фактах, информация о них, а не логические аргументы, доводы в споре. Причем понятие доказательств охватывает и сами факты, и источники сведений о доказательственных фактах — документы, акты, свидетельские показания.

Доктрина(ы) как источник права — это наука (теория, концепция или идея), которые во всех без исключения случаях используются в правотворческом и правореализующем процессе. В романо-германской правовой семье доктрина имеет первостепенное значение, так как в течение длительного времени она была основным источником права, которое было выработано в университетах в период XVIII — XIX вв. В литературе отмечается, что относительно недавно с победой идей демократии и кодификации доктрина уступила свое первенство закону. Особенно заметно значение доктрины, а также религиозной догмы в мусульманском праве, основанном на принципе авторитета религиозных догм и религиозных деятелей.

Закон (федеральный или субъекта федерации) — принятый в установленном порядке и выражающий государственную волю нормативный правовой акт по основным вопросам государственной и общественной жизни.

Законность — система юридических правил, норм, средств и гарантий с соответствующими им государственными структурами, предназначенная обеспечивать процесс их реализации.

Законность — это строгое и неуклонное соблюдение закона всеми государственными органами, общественными и хозяйственными организациями, должностными лицами и гражданами.

Законодательная власть — одна из ветвей (подсистема) государственной власти, предусматриваемая конституцией государства. Ее основными функциями являются представительство интересов граждан, законотворчество и принятие политических решений.

Законодательная техника — совокупность правил, средств и приемов, используемых при выработке правовых норм, издании нормативных актов и последующей их систематизации.

Законодательство — обладающая системным характером совокупность законов и иных нормативных правовых актов.

Законодательство федеральное — совокупность законов и иных подзаконных нормативных правовых актов, издаваемых (или принимаемых) федеральными органами государственной власти. Оно включает в себя Конституцию Российской Федерации, нормативные правовые акты федеральных органов государственной власти и международные договора, участниками которых является Россия.

Законодательство субъектов Российской Федерации включает в себя конституции (уставы) субъектов Российской Федерации и иные нормативные правовые акты органов государственной власти субъектов Российской Федерации, а также нормативные правовые акты органов местного самоуправления. С точки зрения соблюдения корректности научного подхода следует сразу оговориться о спорности включения в эту систему нормативных правовых актов органов местного самоуправления. Однако эта проблема носит абстрактно-теоретический, но никак не практический характер.

Законодательство революционного времени представляет совокупность носящих чрезвычайный характер, разнообразных по юридической силе нормативных правовых актов, принимаемых властными структурами (как правило, исполнительными органами власти) в рассматриваемый период с целью сохранения власти. Ведущая роль в нем принадлежит нормам (материальным и процессуальным) административного и уголовного права.

Законодательство Российской Федерации составляют федеральное законодательство совместно с законодательством субъектов Российской Федерации.

Иерархия — расположение частей или элементов целого в последовательном порядке от высшего к низшему и наоборот.

Идеология — совокупность или система взглядов, идей, суждений и представлений людей, объединенных общностью интересов, потребностей, идеалов и мотивов поведения, определенной шкалой ценностей и целей жизнедеятельности. Это общественное сознание, преломленное классовыми (групповыми) интересами. Она порождается политической борьбой. Может способствовать духовному освоению действительности или искажать ее, деформировать иные формы сознания (науку, мораль, национальное самосознание, религию).

Империя — сложносоединенное государство, создаваемое не всегда на добровольной основе. Степень зависимости присоединяемых окраин от центра различен. Такие государства существовали во все исторические эпохи (Римское государство последнего периода своего существования, царская Россия, Великобритания XIX в.).

Индивидуальный правовой акт — распространяет свое действие на конкретных (персонифицированных) субъектов права. Не рассматривается в качестве источника права, поскольку не содержит норм права. Прекращает свое действие с реализацией права или обязанности, отнесенного (обращенного) к конкретному субъекту права.

Инкорпорация — форма систематизации законодательства посредством объединения нормативных актов определенного уровня (журналы, сборники) без внесения изменений в их содержание (за исключением внесенных законодателем изменений и дополнений) в определенном порядке (хронологическом, алфавитном, системно-предметном). Виды инкорпорации: официальная, официозная (полуофициальная) и неофициальная.

Исполнительная власть — одна из ветвей государственной власти (подсистема государственной власти), порядок формирования и полномочия которой определяются конституцией государства. Ее основными функциями являются: организация и осуществление государственного управления посредством регулирующего воздействия на общественные процессы и формирование поведенческих мотивов деятельности людей.

Казус (лат. casus). В общеупотребительном смысле под этим выражением понимается «сложный, запутанный случай». Это всегда невиновное причинение вреда, хотя по некоторым формальным признакам он сходен с правонарушением.

В праве это выражение означает:

1. Событие, наступающее не в силу направленной на него воли лица и поэтому не может быть предусмотрено при данных условиях.

2. Случайное действие, которое в отличие от умышленного или неосторожного, имеет внешние признаки проступка (преступления), но лишено элемента вины и, следовательно, не влечет юридической ответственности. Таким образом, понятию случая в праве противополагается вина лиц.

Кодификация — наиболее совершенная форма систематизации законодательства, выражающаяся в подготовке обладающего системным характером нового комплексного (сводного) законодательного акта, предназначенного регулировать наиболее важные сферы общественных отношений на протяжении длительного времени. Виды кодификации: всеобщая, отраслевая и специальная (комплексная).

Конвергенция — постепенное сближение различных формаций и государственно-правовых систем, в частности, капиталистической и социалистической. По своей сути конвергенция — проявление эволюционной смены типа государства и права.

Консолидация — форма систематизации законодательства, выражающаяся в объединении в единый документ блока законодательных актов, предназначенных регулировать определенный вид общественных отношений в логической последовательности без внесения изменений в их содержание.

Компетенция — совокупность функций и полномочий (прав и обязанностей), которыми закон наделяет определенный государственный орган и его структурное подразделение, конкретное должностное лицо или представителя власти. Той или иной компетенцией обладают все элементы политической системы.

Конституция — основной закон (учредительный акт) государства, имеющий высшую юридическую силу на всей ее территории и являющийся законом прямого действия. Как правило, действует на протяжении длительного времени. Например, Конституция США с определенными поправками действует с 1789 г. и по настоящее время.

Конфликт социальный — противостояние по поводу столкновения потребностей, интересов и целей противоположных сторон (как правило, между органами государственной власти и определенными слоями населения). Может носить антагонистический характер.

Креационизм — учение о божественном сотворении мира. Креационизм и теория Дарвина (эволюционное происхождение всех видов путем естественного отбора в течение многих тысяч лет) прямо противоположны друг другу по подходам к объяснению зарождения мира и человека.

Культура — внутренний мир индивида (или его общностей), базирующийся на исторически формирующейся совокупности сознания, которое определяет характер отношения к окружающей действительности и способ поведения людей в той или иной ситуации.

Легитимность — правомерность, законность действий индивидуальных и коллективных субъектов права по совершению юридически значимых действий.

Метод правового регулирования — это дополнительный критерий, который представляет собой сочетание юридических средств и приемов, осуществляющих воздействие права на поведение людей, общественные отношения. Для урегулирования общественных отношений используются главным образом два метода: диспозитивный и императивный. Используя эти два критерия, право подразделяется на следующие отрасли: государственное, административное, уголовное, гражданское, уголовно-процессуальное и другие. Отрасль права может включать в себя подотрасли.

Методология — учение о методах. Метод науки представляет собой совокупность принципов, правил, приемов научной деятельности, применяемых для получения истинных и объективно отражающих деятельность знаний.

Механизм государства — это «набор» и структура функционально определенных органов государства, их структурных подразделений и должностей (должностных лиц и представителей власти). Механизм государства воплощается в государственном аппарате и процессе его функционирования — выполнении этим аппаратом функций государства.

Механизм правового регулирования (МПР) рассматривается как взятая в единстве система юридических средств, при помощи которых осуществляется результативное правовое воздействие на общественные отношения, поведение людей. Понятие МПР призвано, образно говоря, отразить анатомию правовой действительности с ее динамической стороны.

Механизм правового регулирования — это система правовых средств, организованных наиболее последовательным образом в целях преодоления препятствий, стоящих на пути удовлетворения интересов субъектов права.

Мусульманское право — это система норм, выраженных в религиозной форме и основанных на мусульманской религии — исламе. Ислам исходит из того, что существующее право произошло от Аллаха, который в определенный момент истории открыл его человеку через своего пророка Мухаммеда. Основными источниками мусульманского права являются: Коран, сунна, иджма, кияс.

Номенклатурная должность — должность в государственном аппарате, предусматривающая наличие властных полномочий и усложненный процедурный порядок назначения (сдача квалификационных экзаменов, собеседование, согласование в государственных инстанциях). К кандидатам, претендующим на занятие таких должностей, предъявляются дополнительные требования (гражданство, возраст, стаж, специальное профильное образование, черты характера, законопослушность). В СССР обязательными требованиями для кандидатов на номенклатурные должности было членство в КПСС и утверждение их партийными комитетами соответствующих уровней.

Нормативный договор — это соглашение двух или более сторон, устанавливающее, изменяющее или отменяющее правовые нормы в пределах их компетенции. Такие договоры бывают внутригосударственными и международными.

Федеративные государства, как правило, строятся на основе договора между федеральной властью и субъектами федерации. Они регулируют предметы ведения сторон и их полномочия.С распадом СССР и обретением государственного суверенитета в Российской Федерации начался процесс формирования законодательства, определяющего правовые основы создаваемого института федерального вмешательства, как необходимого условия функционирования государства с федеративной формой территориального устройства.

Нормативный правовой акт — установленный государством акт, содержащий общие правила поведения (норма права). Данная форма права известна всем обществам. По юридической силе нормативные акты делятся на законы и подзаконные акты. По объему и характеру действия они могут быть общего и ограниченного действия.

Нормативный правовой акт — «изданный в установленном порядке акт управомоченного на то органа государственной власти, органа местного самоуправления или должностного лица, устанавливающий правовые нормы (правила поведения), обязательные для неопределенного круга лиц, рассчитанные на неоднократное применение и действующие независимо от того, возникли или прекратились конкретные правоотношения, предусмотренные актом» (в трактовке Постановления Пленума Верховного Суда РФ).

Нормативный правовой акт, устанавливающий правовой статус организации — это «типовые примерные положения (уставы) об органах (например, территориальных), организациях, подведомственных соответствующим федеральным органам исполнительной власти, а также устанавливающие правовой статус организаций, выполняющих в соответствии с законодательством Российской Федерации отдельные наиболее важные государственные функции».

Нормативный правовой акт, имеющий межведомственный характер — это «акты, содержащие правовые нормы, обязательные для других федеральных органов исполнительной власти и (или) организаций, не входящих в систему федерального органа исполнительной власти, утвердившего (двух или более федеральных органов исполнительной власти, совместно утвердивших) нормативный правовой акт».

Нормы права — результат отражения социальной деятельности. Они возникают как продукт осознания потребности ее правового опосредования, необходимости регулирования правом общественных отношений. Правовая норма обладает определенной сущностью, имеет свое содержание и форму, занимает самостоятельное место в правовой системе. В правовой норме следует выделять логическое, социально-юридическое и волевое содержание.

Нормы материального права регулируют содержательную сторону реальных правовых отношений. Служат мерой юридических прав и обязанностей их участников (например: каждый имеет право на жилище; каждый имеет право на получение квалифицированной юридической помощи).

Нормы процессуального права предназначены регулировать деятельность органов государства и должностных лиц, уполномоченных осуществлять защиту прав и законных интересов участников конкретных правовых отношений.

Общая теория права. Общая теория права как наука изначально и окончательно сформировалась в России в трудах Гамбарова, Гессена, Коркунова, Шершеневича и др.Русские авторы в своих исследованиях опирались на произведения немецких юристов, философов, социологов, политологов: Гегеля, Глюка, Майера, Шеллинга, Канта и др. — создавая стройную систему общетеоретических знаний о государстве и праве применительно к условиям российской общественной жизни. Многие теоретические выводы представителей русской дореволюционной юридической мысли актуальны и по сей день.

Общая теория права ставит своей задачей изучение права как родового явления, т.е. наиболее общих родовых признаков, свойственных всем правовым явлениям: праву государственному, гражданскому, уголовному и всем другим отраслям права.Главную задачу общей теории права Сорокин формулирует следующим образом: определить правовое явление; описать его основные признаки; классифицировать виды права; закономерности происхождения и развития права; исследовать основные законы; изучить основные общественные функции права и его социальную роль.

Общественный порядок представляет собой порядок в общественной жизни, который складывается в результате повсеместного соблюдения государственными органами, хозяйственными и общественными организациями, должностными лицами и гражданами всех социальных норм, принятых в обществе.

Олигархия — разновидность государственного режима, при котором реальная политическая власть, достигнутая недемократическими способами, принадлежит узкой группе лиц, не отражающей интересы населения (правление богатых семей).

Орган государства — это составная часть механизма государства, имеющая в соответствии с законом собственную структуру, строго определенные полномочия по управлению конкретной сферой общественной жизни и органически взаимодействующая с другими частями государственного механизма, образующими единое целое.

Отрасль права — эта систематизированная совокупность основных норм, образующих самостоятельную часть системы права, которые регулируют качественно своеобразный вид общественных отношений своим специфическим методом. Критериями деления права на отрасли являются предмет и метод правового регулирования.

Официальный государственный документ — нормативный правовой акт определенного вида, имеющий обязательные атрибуты: вид; название; наименование органа государственной власти или должностного лица, принявшего (издавшего) его; дата издания (принятия) и т.д.

Политика — реализуемая через конкретные действия в отношениях с населением и на международной арене сущность государства. В зависимости от степени развитости гражданского общества его институты также могут осуществлять определенную политику по отношению к государству.

Политика — многообразное и универсальное явление. В ней концентрируются все основные стороны общественной жизни: экономическая, социальная, духовная, национальная, религиозная.

Политическая деятельность — это разновидность социальной деятельности, связанной с борьбой за интересы больших социальных групп (классы, нации, народы, иные социальные общности).

Политическая партия представляет собой один из видов общественных объединений граждан, создаваемых на добровольных началах в целях участия в политической жизни общества (участие в выборах, представление интересов в органах государственной власти и органах местного самоуправления) посредством формирования и выражения политической воли граждан.

Политический режим — это совокупность применения определенных форм и методов, используемых властными структурами (должностные лица и органы власти) в процессе реализации своих полномочий по управлению делами государства.

Политология права. Утверждение В.И. Ленина о том, что «закон есть мера политическая, есть политика», в ближайшей исторической перспективе вряд ли можно опровергнуть. Такой вывод основывается на том, что современное государство проводит свою политику в различных областях общественной жизни в основном через систему правовых норм.

Политическая система общества — представленные в едином целостном (системном) комплексе государство и негосударственные структуры, участвующие в политической жизни страны и осуществлении государственной власти.

Право — нормативное (волевое) закрепление потребностей и интересов граждан, общества и государства в упорядочении соответствующим образом частных и публичных интересов субъектов права.

Право — это правила поведения, издаваемые государством и имеющие общеобязательный, официальный характер.

Право — это совокупность норм, объединенных органами государственной власти и представляющих собой системную совокупность нормативных правовых актов

Право — это возведенная в закон воля господствующего класса (В.И. Ленин).

Право естественное — это право, которое принадлежит человеку от рождения (право на: жизнь; достойные условия жизни; безопасную экологию и так далее).

Правонарушение — это виновное, противоправное деяние вменяемого лица, причиняющего вред другим лицам и обществу, влекущее юридическую ответственность.

Правопорядок — система стабильных правовых связей и отношений, существующих в государстве между субъектами права, которые обеспечивают их потребности, интересы и цели, а также способствующие гармонизации общественного развития.

Право позитивное — это та часть социальных норм, которая выражена в официальных документах, исходящих от государства и гарантированных государством. Позитивное право не отрицает естественного права с точки зрения современной науки. Наблюдается определенная взаимосвязь между ними.

Правовая норма — установленное легитимным способом государством (государственными структурами или должностными лицами) правило поведения, имеющее официальный характер и установленную структуру (гипотеза, диспозиция, санкция).

Правовой идеализм представляет собой переоценку возможностей правовых средств в процессе достижения искомых общественных отношений.

Правовые средства представляют собой совокупность правовых явлений, которые выражаются в инструментах (установлениях) и деяниях (технологии), с помощью которых удовлетворяются интересы субъектов права, обеспечивается достижение социально полезных целей (А.В. Малько).

Правоотношение в узком смысле является совокупностью персональных прав и обязанностей, возникших на основе норм права.

Под правоотношением в широком смысле понимается общественное отношение, урегулированное правом (трудовое, гражданское, административное).

Правопорядок — это порядок в общественной жизни, который создается в результате строгого и неуклонного соблюдения норм права всеми государственными органами, общественными и хозяйственными организациями, должностными лицами и гражданами. Он представляет собой результат действия правовых норм, их неуклонного соблюдения.

Правосознание — это совокупность идей, представлений, чувств, переживаний, выражающих отношение людей к правовым явлениям общественной жизни (законам, законности, правомерному и неправомерному поведению, правам, обязанностям, правосудию).

Правосудие представляет собой один из видов государственной деятельности, осуществляемой только судами по поводу рассмотрения и разрешения конфликтных ситуаций, связанных с действительным или предполагаемым нарушением нормативных правовых актов.

Правотворчество — это вид государственной деятельности, завершающий процесс формирования и означающий возведение народной воли в закон.

Предмет правового регулирования выступает основным критерием деления права на отрасли. Он представляет собой качественно определенный вид общественных отношений, на который направлено воздействие данной отрасли права (например, сфера управленческих отношений в административном праве).

Преюдиция, т.е. юридическое предрешение наличия и истинности определенных фактов. Если юрисдикционный орган уже установил определенные факты, т.е. уже проверил и оценил их в установленном порядке, то они признаются преюдициальными — такими, которые при новом рассмотрении дела считаются установленными, истинными, не требующими новой проверки и оценки.

Подзаконный нормативный правовой акт — это документ, издаваемый в соответствии с законом и ему не противоречащий, содержащий нормы права, конкретизирующие, детализирующие и организационно обеспечивающие действие закона.Он является понятием собирательным и представляет собой иерархию актов, начиная от высших представительных органов, Президента, Правительства и заканчивая актами местных органов власти и управления.В федеративном государстве различают подзаконные нормативные правовые акты федеральных органов государственной власти и органов государственной власти субъектов федерации.

Подотрасль права — это совокупность правовых норм, регулирующих общественные отношения определенного вида, которые составляют часть предмета правового регулирования отрасли права. Иными словами, это группа родственных институтов права в составе определенной отрасли права. Например, авторское и патентное право в гражданском праве. Внутри отраслей имеются правовые институты.

Правонарушение — это виновное, противоправное деяние вменяемого лица, причиняющего вред другим лицам и обществу, влекущее юридическую ответственность.

Правопорядок — система стабильных правовых связей и отношений, существующих в государстве между субъектами права, которые обеспечивают их потребности, интересы и цели, а также способствующие гармонизации общественного развития.

Правовая культура — это качественное состояние правовой жизни общества, выражающееся в достигнутом уровне совершенства правовых актов, правовой и правоприменительной деятельности, правосознания и правового развития личности, положительно влияющее на общественное развитие и поддержание самих условий существования государства и общества.

Правовая льгота — предоставляемая государством совокупность предусмотренных законодательством дополнительных мер, направленных на облегчение положения субъектов права, позволяющие ему полнее удовлетворять свои интересы. Выражается в предоставлении дополнительных, особых прав (преимуществ) или в освобождении от обязанностей конкретного вида.

Правовая семья — это совокупность национальных правовых систем, обладающих определенной общностью характерных признаков и отличительных особенностей, проявляющихся как в порядке их формирования, так и в процессе регулирующего воздействия на общественные отношения.

Правовая система — совокупность внутренне согласованных, логически взаимосвязанных и обладающих различной юридической силой правовых актов государства.

Правовое воспитание — это процесс целеустремленного и систематического воздействия на сознание и культуру поведения членов общества, осуществляемый для достижения необходимого уровня правовых знаний, выработки глубокого уважения к закону и привычки точного соблюдения его требований на основе личного убеждения. Оно способствует укреплению законности и правопорядка в обществе.

Правовое наказание — форма и мера юридического осуждения (порицания) со стороны государства виновного, противоправного поведения субъекта права, выражающееся в применении ограничительных или запретительных мер воздействия.

Правовое ограничение — выраженные в гипотезах или диспозициях правовых норм соответственно обстоятельства сдерживающего характера или юридические обязанности, которые направлены на предотвращение неблагоприятных последствий от возможных противоправных деяний субъектов права.

Правовое поощрение — форма и способ юридической оценки со стороны государства деяния субъекта права, в результате которого для общества, государства и общественных отношений наступают благоприятные последствия.

Правовой акт — принятый органами государственной власти в рамках имеющихся полномочий юридически обязательный для исполнения документ (решение), содержащий правовые нормы.

Правовой институт — это группа норм права, которые регулируют близкие по своему характеру и содержанию общественные отношения, отличающиеся существенными особенностями.

Правовой стимул — это применяемое государством правовое побуждение к поощрению общественно полезного и законопослушного поведения субъектов права с целью укрепления правопорядка в государстве и общественного порядка в обществе.

Правоприменительный акт — это официальное предписание (веление), представляющее собой решение по юридическому делу на основе норм права в отношении конкретных обстоятельств и персонально определенного круга лиц.

Право естественное, т.е. правила поведения, вытекающие из свободной воли как естественного состояния человека и призванные служить мерилом и руководством для положительного законодательства, образцом его усовершенствования.

Право позитивное, т.е. правила поведения, определяемые государством и облекаемые в определенную форму.

Презумпция (от лат. praesumptio) в области доказательств и доказывания — это предположения о фактах. Определяющее значение при доказывании по уголовным делам и делам об административных правонарушениях имеет презумпция невиновности, т.е. предположение о невиновности лица, даже тогда, когда против него говорит множество фактов.Лицо должно признаваться невиновным до тех пор, пока его вина не будет доказана в порядке, предусмотренном законом, и установлена приговором суда.Высказываются мнения о необходимости введения презумпции финансовой виновности в отношении лиц, живущих явно не по декларируемым доходам. Они обязаны доказывать официальный характер и законность своих доходов.Понятие презумпции применяется в различных сферах общественной жизни. В области медицины — презумпция согласия (или несогласия) и презумпция донорства (разрешение родственников на трансплантацию органов погибшего).

Применение норм права — это деятельность властных органов, состоящая в реализации правовых предписаний в отношении конкретных жизненных обстоятельств и индивидуально определенных субъектов.

Протекторат — разновидность международного договора, в рамках которого одно государство на добровольной основе берет на себя обязательство покровительствовать другому, более слабому (в экономическом, военном, политическом и ином смыслах).Это может выражаться следующим способом: в осуществлении представительства его интересов во внешних делах; оказание экономической и иной помощи на безвозмездной основе; обеспечение военными средствами защиты его суверенитета. В настоящее время о протекторате следует говорить в прошедшем времени.

Правовой обычай — санкционированное государством правило поведения, которое сложилось исторически в силу постоянной повторяемости и признано государством в качестве обязательного. Виды правовых обычаев: прогрессивные, консервативные, реакционные (например, принципы талилона). Принято считать, что действие обычного права начинается там, где молчит закон.

Правовые символы — представляют собой закрепленные законодательством условные образы, используемые для выражения определенного юридического содержания. Они предназначены воздействовать на эмоции и чувства людей. Формировать у них уважение и гордость к государству и его институтам власти с целью законопослушного поведения.

Правовые символы всегда предназначены наиболее полно отражать проводимую государственную идеологию (символы государства, присяга при вступлении в должность, вставание присутствующих в зале судебного заседания при появлении состава суда и т.д.).

Правомерное поведение — это поведение, соответствующее праву, т.е. юридическим правам и обязанностям, определяемым и формулируемым государством в императивном порядке.

Правотворчество — это вид государственной деятельности в лице уполномоченных органов государственной власти или должностных лиц, имеющей своей направленностью подготовку, издание и совершенствование нормативных правовых актов.

Оно осуществляется в следующих формах:

А. Непосредственное правотворчество осуществляется в результате всенародного волеизъявления, проводимого в форме референдумов по выносимым на обсуждение вопросам в соответствии с действующим в стране законодательством.

Б. Государственное правотворчество выражается в определенном законом порядке установлении, изменении или отмене норм права.

Пробелы в праве — случаи, когда определенные общественные отношения, находящиеся в сфере правового регулирования, оказываются по каким-то причинам не урегулированными нормами права. Причинами пробелов в праве являются: отставание законодательства от жизни; недостаточное качество нормативных правовых актов. Иногда законодатель сознательно допускает возможность применения аналогии закона.

Процессуальное право — совокупность правовых норм, определяющих процедуру применения материального права (рассмотрение и разрешение уголовных, гражданских, арбитражных дел, а также дела об административных правонарушениях и дела, рассматриваемые в порядке конституционного судопроизводства).

Публичное право — часть национальной системы права, нормы которой предназначены регламентировать те сферы общественных отношений, которые предназначены защищать интересы государства и общества. Реализация положений публичного права осуществляется в процессе государственно-властной деятельности.

Предметом публичного права является сфера публичных интересов. Для публично-правовых отношений характерно неравноправие сторон. Это определяется тем, что государство непосредственно или через свои структуры выступает в качестве носителя властных (публичных) полномочий, применяемых с целью обеспечения интересов всего общества или отдельных его социальных слоев.

Реализация норм права — это воплощение их предписаний в реальное поведение субъектов права. В то же время реализация права имеет две стороны.

Во-первых, это следование праву со стороны государства, его органов и должностных лиц.

Во-вторых, — осуществление права в поступках граждан, должностных лиц, органов государства.

Революция — резкое и быстрое изменение существенных признаков государственно-правовой системы с целью укрепления и формирования другой общественно-экономической формации. Ядром революции является акт, как правило, насильственного овладения государственной властью.

Реквизиция (от лат. reguisitio — требование) — предусмотренное законом право государства на изъятие имущества у собственника в государственных или общественных интересах с выплатой ему стоимости имущества или возвращения в натуральном виде (нужды обороны, ликвидация ущерба от разрушительных последствий наступления чрезвычайных ситуаций различного вида и т.д.).

Референдум (от лат. referendum — то, что должно быть сообщено) — обращение определенного круга органов государственной власти или должностных лиц с соблюдением процедуры организации к мнению населения с целью принятия окончательного решения по конституционным, законодательным, внутриполитическим или внешнеполитическим вопросам.

Система государственного управления — совокупность взаимодействующих субъектов (государственных органов) государственного управления и управляемых объектов, подвергаемых государственно властному управляющему воздействию.

Система права — ее внутреннее строение, которое выражается в единстве и согласованности действующих в стране правовых норм и вместе с тем в разделении права на относительно самостоятельные структурные элементы. (Правовая норма — институт права — подотрасль права — отрасль права.)

Систематизация законодательства — упорядочение, приведение действующих нормативных актов в единую, согласованную, целостную систему.

Социальное государство — государство, реализующее на практике политику, направленную на обеспечение благосостояния и развитие реальных возможностей реализации гражданами конституционных прав и свобод.

Статус — правовое положение (гражданина, юридического лица, субъекта права).

Статья — структурно обособленная часть нормативного правового акта. Структурная обособленность выражается тем, что в кодифицированных нормативных правовых актах статья имеет заглавие или порядковый номер. С понятием статьи можно отождествлять понятие «пункта», «параграфа». Статья является формой отдельных норм права, организацией текста отдельных норм права, следовательно, самое первое соотношение статьи и нормы, как формы и содержания. Соотношение между статьей и нормой во многом зависит от того, что перед нами — логическая норма или норма-предписание. Если это — норма-предписание, то она полностью содержится в статье. В одной статье может содержаться две или более нормы-предписания.

Субъект права — физическое или юридическое лицо, наделенное по закону способностью иметь права и принимать на себя юридические обязанности.

Суверенитет — верховенство, независимость и самостоятельность действий государства в рамках вопросов реализации своей внутренней и внешней политики.

Судебная власть — ветвь (подсистема) государственной власти, основным предназначением которой является осуществление правосудия в установленной законом процессуальной форме на основе единых принципов (равенство всех перед законом, презумпция невиновности, национальный язык судопроизводства, независимость судей и подчинение их только требованиям закона и т.д.).

Судебная система государства — это совокупность действующих в государстве судов различных видов, создание которых предусматривается законодательством страны. Каждый из них наделяется конкретными полномочиями, позволяющими на основе единообразных принципов осуществления правосудия разрешать конфликтные ситуации. Она включает в себя следующие понятия:

1.Звено судебной системы — это совокупность судов с одинаковыми структурой и характером полномочий.

2. Суд первой инстанции — это суд, который принимает к своему производству ранее не рассматриваемые в других судах дела и выносит по ним: приговор — по уголовному делу; решение — по гражданскому делу; постановление — по делу об административном правонарушении.

3. Суды второй (апелляционной и кассационной) инстанции — это суды, уполномоченные проверять обоснованность не вступивших в законную силу решений (приговоров) судов первой инстанции.

4. Надзорная инстанция — это суды, уполномоченные пересматривать вступившие в законную силу решения (приговоры) на основании принесенного должностными лицами протеста или в порядке судебного контроля. В последние годы наблюдается устойчивая тенденция роста надзорных жалоб. В 1998 г. их было 53 тыс., а в 2000 г. — уже 74 тыс.

5. Вышестоящие суды — это суды, рассматривающие дела в апелляционном или кассационном порядке, а также в порядке надзора — по отношению к судам, ранее принявшим эти решения.

Судебный прецедент — судебное решение, вынесенное по конкретному юридическому делу, которому придается общеобязательное юридическое значение. В истории «общего права» выделяются три этапа: формирование «общего права», дополнение его «правом справедливости» и толкованием статусов. Общее право, как и римское право, развивалось, руководствуясь принципом: «право там, где есть и защита». В СССР считалось, что задача судов состоит не в создании, а в применении норм действующего права.

Теория — форма научного знания, позволяющая характеризовать логически завершенное, систематизированное и обоснованное отображение исследуемых проблем. Основным критерием истинности теоретических положений всегда является практика.

Теория государства и права как учебная дисциплина призвана обеспечить усвоение студентами основ общетеоретических знаний, их методологических и политико-юридических начал, важнейших правовых понятий; ознакомить с особыми терминами и специфическим языком юридической науки; подготовить студента к усвоению им специальных дисциплин — конституционного, административного, гражданского и других отраслей права; сформировать у студентов научное юридическое мировоззрение, общеправовую ориентировку, правовую культуру, а также способность принимать компетентные решения в профессиональной деятельности.

Наиболее распространенными теориями государства являются следующие:

1.Ирригационная теория. Ее представителем является современный немецкий ученый К. Виттфогель. Возникновение государства он связывает с необходимостью строительства гигантских ирригационных сооружений в восточных аграрных областях.

2. Историко-материалистическая теория. Она характеризуется двумя аспектами. Первое — государство возникает как продукт непримиримости, классовой борьбы, как орудие подавления господствующим классом других классов. Второе — в результате экономического развития усложняется само общество, его производительная и распределительная сфера. Это требует совершенствования управления, что и приводит к возникновению государства.

3. Органическая теория. Эта теория возникла в XIX в. Ее представителями были Г. Спенсер, Вормс, Прейс. В соответствии с органической теорией само человечество возникает как результат эволюции животного мира — от низшего к высшему. Дальнейшее развитие приводит к объединению людей в процессе естественного отбора в единый организм — государство, в котором правительство выполняет функции мозга, управляет всем организмом. Низшие классы обеспечивают его жизнедеятельность.

4. Патриархальная теория. Возникла в древности. Ее основателем был Аристотель, однако подобные идеи высказывались и Г. Мэмом, Д. Мердоком, Н. Михайловским. Смысл этой теории в том, что государство возникает из разрастающейся из поколения в поколение семьи. Глава семьи становится главой государства — монархом. Его власть, таким образом, — это продолжение власти отца.

5. Психологическая теория. Представителями этой теории, возникшей в XIX в., были Г. Тард, Л.И. Петражицкий. Они объясняли появление государства и права через свойства человеческой психики, т.е. потребностью подчиняться и быть зависимыми от элиты.

6. Теория насилия. Возникла в XIX в., ее представителями были Л. Гумплович, К. Каутский, Е. Дюринг. Они объясняли возникновение государства и права факторами военно-политического характера, т.е. завоеванием одним племенем другого. В этой связи для подавления порабощенного племени создается государство и принимаются законы. Марксистско-ленинское учение к этой теории относилось избирательно.

7. Теологическая теория. Эта теория происхождения государства и права была одной из первых, которая объясняла возникновение государства и права в результате божественной воли. Ее представителями были Ф. Аквинский, Ж. Маритен, Ф. Лебюфф. Теологическую теорию нельзя доказать, как и нельзя прямо опровергнуть. Вопрос об истинности решается вместе с вопросом о существовании Бога, Высшего разума, т.е. это в конечном счете вопрос веры.

8. Теория общественного договора. Эта теория была сформулирована в работах Г. Гроция, Т. Гоббса, Д. Локка, Б. Спинозы, Ж.-Ж. Руссо, А.Н. Радищева. Согласно этой теории в процессе развития человечества права одних людей приходят в противоречие с правами других людей, нарушается порядок, возникает насилие. Для обеспечения нормальной жизни люди заключают между собой договор о создании государства, добровольно передавая ему часть своих прав.

«Теория ограниченного суверенитета» — право международного сообщества на применение к отдельным странам мер принудительного воздействия. Наиболее часто, начиная со второй половины XX в., прослеживается устойчивая тенденция по ее реализации на практике. Роль субъекта ее реализации на законных основаниях в рамках норм международного права принадлежит международным организациям в лице их специализированных структур. Иногда в обход необходимости соблюдения предусматриваемых в таких случаях обязательных процедур такое право присваивают себе с одинаковым «успехом» сверхдержавы. Например, именно так действовали США во Вьетнаме (60-е годы XX столетия) и в Ираке (2003 — 2005 гг.); СССР в Афганистане (80-е годы XX столетия).

Тимократия — это (по классификации Платона) тип политического режима, предполагающего «господство благородных воинов». Если «наилучшее государство» представляет собой идеал демократического политического режима и предполагает стабильность в общественных отношениях, то тимократия отличается нестабильностью.

Типология — один из научных методов познания действительности, посредством которого осуществляется аналитическая процедура расчленения целостных объектов (систем) на конкретные типы (классы), исходя из определенных признаков (критериев).

Тип (исторический тип) государства и права — это целостная совокупность наиболее существенных признаков, свойственных правовым и политическим, организованным в государство системам единой общественно-экономической формации или (и) конкретному этапу (периоду) в развитии определенного общества.

Тирания — способ осуществления власти, установленной (как правило) насильственным путем и основанный на единоличном правлении.

Толкование норм права — во-первых, это процесс уяснения смысла правовой нормы, а именно того содержания, которое вложил в него законодатель, его воли, во-вторых, результат этого уяснения (интерпретация).

Уния — союз, соединение или объединение государств. К этой форме сотрудничества государств относятся федерации, конфедерации и объединения монархических государств в форме личной или реальной уний.

1. Личная уния — возникает при непреднамеренном совпадении независимых друг от друга прав на корону в нескольких государствах, наступающих в результате различных порядков вступления в престолонаследие. Она может продолжаться до тех пор, пока эти правомочия персонифицированы в одном лице. Политическое значение такого союза оказывает влияние на все стороны объединяемых государств.

2. Реальная уния — форма соглашения между государствами, в результате которого предусматривается общий монарх. В то же время государства остаются быть независимыми, без ущерба степени своего суверенитета; отсутствует общая территория; нет единого подданства; продолжает оставаться раздельным государственный бюджет; система законодательства остается различной (с учетом необходимых модификационных процессов, отражающих сущность состоявшегося союза). Они прекращают свое действие при переходе власти, изменении интересов, расстановки внутриполитических сил или международной обстановки (унии между Норвегией и Швецией в 1815 г., Австро-Венгерский союз).

Фактические обстоятельства — это жизненные факты, явления действительности, образующие фактическую основу применения права. Установление фактических обстоятельств дела осуществляется с помощью доказательств.

Федерализм — способ распределения властных полномочий (определение предметов ведения) по вертикали между федеральным центром и его субъектами на основе конституции, договоров или соглашений (общих или индивидуальных).

Федеральное вмешательство — это абсолютное право государства на порядок применения предусмотренных разработанным заблаговременно федеральным законодательством способов воздействия системного характера (правовых, военных, политических, экономических, организационных, идеологических и других) на субъекты федерации (их властные структуры, территорию, экономику, право и т.д.) с целью восстановления конституционных основ государства, прав и законных интересов личности. Они должны быть временными; адекватными характеру реальных угроз и предусматривать возможность осуществления контроля за законностью действий со стороны законодательной и судебной ветвей государственной власти.

Федеральное вмешательство в зависимости от оснований его осуществления и преследуемых целей предполагает, по крайней мере, три основных варианта действий, два из которых предусматривают применение полярных методов:

А. Конфронтационный — преодоление острых противоречий, возникших между федеральным центром и отдельными регионами. Этот вариант является наиболее жестким. Он предполагает использование федеральным центром силовых средств воздействия в установленном федеральным законом порядке. Применяется с соблюдением последовательности мер предупредительно-процедурного характера, к которым следует отнести: рассмотрение ситуации в Федеральном Собрании Российской Федерации; при необходимости обращение в Конституционный Суд Российской Федерации; издание Указа Президента Российской Федерации соответствующего содержания.

Б. Консолидированный — помощь федерального центра в преодолении реальной угрозы наступления чрезвычайной ситуации или ликвидации ее последствий в отдельных регионах.

В. Выполнение роли социального арбитра или третейского судьи — подобные методы государство должно применять непосредственно или через государственные структуры в случае возникновения разногласий между ветвями власти в субъектах Российской Федерации или между отдельными субъектами Российской Федерации.

Федерация — государство со сложной системой территориального устройства, отражающей компактность проживания отдельных национальностей, культурную автономию, исторически сложившуюся автономность экономических отношений и образованную на основе соблюдения принципов федерализма

Философия права является методологической базой юриспруденции.

Общая философия и философия права соотносятся как целое и часть. Как составная часть философии философия права не отличается от целого ни по своим функциям, ни по своим методам.По отношению к юридическим наукам философия права решает те же общенаучные проблемы, что и философия в отношении всех отраслей человеческого знания. Общетеоретическая задача философии права, как считают многие ученые и практики, состоит в исследовании глобальных государственно-правовых категорий, которые лежат в основе всех юридических наук.При этом считается, что основой и высшей научной категорией юриспруденции является «право», которое составляет явление «общественной», а затем «государственной» жизни общества. Поэтому его научное понятие может выясниться только на фоне «государства», которое, в свою очередь, предполагает понятие об «обществе».

Форма государства — организация и устройство государственной власти, которая находится в неразрывной связи с сущностью и содержанием государства.

Форма государственного правления — это структура высших органов государственной власти, порядок их образования и распределения компетенции между ними.

Формы территориального устройства представляют собой административно-территориальное и национальное строение государства, раскрывающее характер взаимоотношений между его составными частями, между центральными и местными органами государства.

Формы государственного режима — совокупность способов и методов осуществления политической власти государством.

Формационный подход выражает марксистское отношение к вопросу о типе государства. С точки зрения марксизма, под историческим типом государства и права понимаются взятые в единстве наиболее типичные их черты и признаки, относящиеся к одной и той же общественно-экономической формации, к одному и тому же экономическому базису.

Форма права — объективированное закрепление и проявление содержания права в различных актах органов государственной власти (в том числе решениях судов, договорах, официальных комментариях), а также в обычаях, международных решениях и иных источниках.

Функции государства — основные направления его деятельности по управлению обществом, отражающие его цели и социальное назначение. Функции государства — категория объективная. Их конкретная реализация воплощается в жизнь с учетом политических компромиссов. Здесь проявляется субъективный (человеческий) фактор определения функций государства и его деятельности (функционирования).

Частное право — часть системы действующего права, которая обеспечивает интерес отдельной личности, коллективов людей, регулирует отношения граждан, их объединений, предприятий, фирм и иных хозяйственных подразделений и основана на договоре между равноправными субъектами (гражданское, семейное, трудовое и иные отрасли права). Впервые идея разделения права на частное и публичное была сформулирована и предложена в древнеримском рабовладельческом обществе юристом Ульпианом в связи с развитием товарных отношений. В СССР считалось, что в «условиях социалистического общества нет противоположности между общественными и личными интересами и нет поэтому оснований для деления права на публичное и частное»

Чрезвычайное законодательство Российской Федерации представляет собой совокупность нормативных правовых актов различной юридической силы, обладающих внутренним организационным единством и системным характером, являющееся составной частью системы действующего законодательства государства, основывающееся на соответствии нормам международного права, вступающее в юридическую силу на определенный срок при наступлении чрезвычайных ситуаций мирного или военного времени и предусматривающее возможность ограничения конституционных прав и свобод определенного вида субъектов права.

Эволюция — постепенное, преимущественно ненасильственное изменение существенных признаков государственно-правовой системы с той же, что при революции, целью.

Эффективность правового регулирования — это соотношение между достигнутым результатом правового воздействия на общественные отношения и предполагаемой целью.

Юридическая герменевтика (толкование) — наука и искусство толкования юридических терминов и понятий. Это своего рода вершина юридического мастерства, кульминационный пункт юридической деятельности.

Юридическая констатация, т.е. в признании существования определенных фактов, их правомерности или неправомерности. В том числе в признании того или иного права за данным лицом, или, напротив, в констатации по данному событию факта правонарушения.

Юридическая наука. В СССР идентифицировалась с правоведением и юриспруденцией и понималась как «общественная наука, изучающая право как особую систему социальных норм, правовые формы организации и деятельности государства и политической системы общества в целом».

Юридическая техника — совокупность правил, средств и приемов формулирования, вынесения и обработки индивидуальных правовых актов.

Юридическая консультация — коллектив адвокатов, создаваемый президиумом коллегии адвокатов (и ему подотчетный) для организации работы по оказанию юридической помощи населению. Организацию ее работы осуществляет заведующий, к полномочиям которого отнесены вопросы: заключения соглашений об оказании юридической помощи; заключение договоров на юридическое обслуживание деятельности предприятий и организаций; распределение нагрузки среди адвокатов; установление в соответствии с действующими инструкциями размера оплаты труда адвокатов и т.п.

Юридическая конструкция — это способ построения структуры нормативного правового материала с учетом специфики связей между его элементами, которые предназначены задавать нужную направленность воздействия на определенный вид общественных отношений с целью придания им упорядочивающего и общеобязательного характера.

Юридическая ответственность — это обязанность правонарушителя нести наказание, претерпевать санкции, предусмотренные правовыми нормами и применяемые компетентными органами за совершение им противоправного деяния.

Юридическая презумпция — обоснованное предположение, на основании которого возникает, изменяется или прекращает свое действие правоотношение и которое в процессе самого правоотношения либо доказывается, либо опровергается (презумпция невиновности или презумпция виновности).

Юридическая (правовая) фикция — заведомо ложное, неистинное утверждение, которому законодатель придает значимость юридического факта (усыновление ребенка лицом, не являющимся родителем; признание сделки фиктивной; признание нормативного акта юридически ничтожным). Несуществующее положение, признанное законодательством существующим, а значит, и общеобязательным (в гражданском праве — это признание с соблюдением установленной процедуры гражданина безвестно отсутствующим или умершим; в уголовном праве — это признание в установленном законом порядке у ранее судимого лица отсутствия (снятия) судимости). Наличие в праве фикций позволяет внести в регулирование общественных отношений необходимую четкость, конкретность и определенность. Это один из методов регулирования общественных отношений, применяемый различными правовыми системами и отраслями права в национальных системах права.

В теории права выделяют два подхода к проблеме юридической фикции, наиболее ярко проявляющие себя в отношении понятия «юридическое лицо», рассматриваемое как субъект права:

1. Одним из основоположников теории фикции является германский юрист Савиньи (XIX в.). Он считал, что только человек может быть действительным субъектом права, обладая настоящей, а не мнимой дееспособностью. Поэтому юридическое лицо не может быть дееспособным, так как это лишь простая фикция.

2. В рамках теории реальности другой германский юрист Гирке (XIX в.) рассматривал юридическое лицо как реально существующий субъект права, необходимый для нормального функционирования государства, как союзная личность. Она существует независимо от государства как некая социальная реальность.

Юридические акты — это действия, направленные на достижение определенных юридических последствий (например, обращение гражданина с заявлением в милицию, прокуратуру или в суд за защитой своих субъективных прав). Особое место среди них занимают многочисленные акты — документы различных государственных органов и должностных лиц (например, судебные приговоры, решения, постановления, гражданские сделки, договоры и т.п.).

Юридические поступки — действия, которые независимо от намерения лица влекут возникновение юридических последствий. В определенных случаях для возникновения юридических последствий требуется не один юридический факт, а их совокупность, получившая название фактический состав. Помимо наличия юридических фактов и фактических составов основанием для возникновения правоотношений является наличие обстоятельств, которые, не являясь фактами в общеупотребительном понимании, все-таки признаются законодателем таковыми (юридическая презумпция и юридическая фикция).

Юридические термины (от лат. terminus — предел, граница) — это слова или словосочетания, предназначенные для точного обозначения определенного правового понятия. Их принято делить на три группы:

Общеупотребительные термины — представляют собой обычно употребляемые в литературе слова. В юриспруденции без них нельзя в полном объеме выразить мысль и сделать законодательство доступным для общего понимания.

1.Специальные юридические термины предназначены отражать особенности субъектов права в процессе их юрисдикционной деятельности. Как правило, носят исторически длительный и устойчивый характер, наполняясь содержанием, соответствующим «духу» и потребностям времени (государство, истец, ответчик, договор, иск, правоспособность, дееспособность, преступление, правонарушение, юридическое лицо, алименты и т.д.).

2.Специальные неюридические термины заимствуются юриспруденцией из неюридических наук для формирования различных юридических конструкций (эпидемия, эпизоотия, чрезвычайная ситуация, кибернетика, перевозка, большой или малый каботаж и т.д.).

Юридическое обременение — налагать наказание, устанавливать обязанность совершить определенные действия в установленный срок, передавать имущество, уплатить сумму долга и др.

Автор: А.В. МЕЛЕХИН

• КАКОЙ ДОЛЖНА БЫТЬ УГОЛОВНО НАКАЗУЕМАЯ КЛЕВЕТА?
• СПЕЦИАЛЬНЫЕ ВИДЫ КЛЕВЕТЫ И ОСКОРБЛЕНИЯ В УК РФ
• УГОЛОВНО-ПРАВОВАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА ОСКОРБЛЕНИЯ
• ПРЕДЕЛЫ ОГРАНИЧЕНИЯ СВОБОДЫ СЛОВА СРЕДСТВАМИ УГОЛОВНОГО ПРАВА
• ПРАВОВОЙ НИГИЛИЗМ И ПРАВОВОЙ ЦИНИЗМ: ПОНЯТИЯ, СХОДСТВО И РАЗЛИЧИЯ
• ПОНЯТИЕ ПРАВОСОЗНАНИЯ
• ПРИНЦИП СОЦИАЛЬНОЙ СПРАВЕДЛИВОСТИ В СИСТЕМЕ УГОЛОВНОГО ПРАВА РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ
• ОТВЕТСТВЕННОСТЬ ЗА ПОРНОГРАФИЮ В СОВРЕМЕННОМ УГОЛОВНОМ ПРАВЕ
• ПРИЧИННАЯ СВЯЗЬ
• ДВОЙНАЯ (СЛОЖНАЯ) ФОРМА ВИНЫ
• К ВОПРОСУ О ВИДАХ И ФОРМАХ ВИНЫ

В статье рассматриваются основные показатели современной уличной преступности в России (состояние, динамика и структура), характеризуются признаки уличной преступности, особенности, отличающие ее от бытовой, предлагается прогноз криминогенной ситуации в сфере общественного порядка, формулируется авторское определение уличной преступности.

В 2008 г. на улицах городов и других населенных пунктов России зарегистрировано 385871 преступление. Здесь совершается каждый второй грабеж, каждое третье разбойное нападение или уголовно наказуемое хулиганство.

Каждое второе преступление, совершенное на улицах городов и населенных пунктов, относится к категории тяжких и особо тяжких. Около 124,4 тыс., или каждое седьмое, тяжких или особо тяжких преступлений было совершено на улице.

По мнению 13% пользователей Интернета, посетивших официальный сайт МВД России, наибольшее внимание сотрудникам милиции необходимо обратить на борьбу с уличной преступностью.

В связи с неблагополучным развитием ситуации в сфере экономики в городах Российской Федерации можно прогнозировать экономический спад, сокращение рабочих мест на предприятиях и в учреждениях, в том числе иностранных граждан, так как больше всего от кризиса пострадали именно те сферы, где трудились мигранты, — строительство, жилищно-коммунальное хозяйство, торговля и сфера обслуживания.

Все это не может не обострять криминогенную обстановку в Российской Федерации и позволяет на 2009 г. прогнозировать рост количества уличных преступлений, в том числе краж, грабежей и разбоев. Мотивы таких преступлений сегодня связаны с завладением доступными объектами посягательств, как правило, мобильными телефонами, вещами, в том числе оставленными в автомашинах.

Так, основными предметами преступного посягательства на улицах являются: средства связи, в том числе сотовые телефоны, — 36,1%, автомототранспорт — 10,6%, деньги — 9,8%, радио, теле- и аудиоаппаратура, оргтехника — 8%, промышленные товары — 8,1%, личные документы — 4,2%, предметы личного имущества — 2%, ювелирные изделия — 0,9% и др.

Министр внутренних дел Р.Г. Нургалиев отмечает, что на сегодняшний день проблема уличных преступлений (краж, грабежей и разбоев) стоит крайне остро, поскольку совершаются они с особой дерзостью, и жертвой может стать каждый гражданин, независимо от благосостояния и социального положения.

В 91,5% случаев преступного посягательства на улице потерпевшим является одно лицо, в 25,7% — женщины, в 10,7% — несовершеннолетние.

Преступники идут на различные ухищрения и свою преступную деятельность планируют заранее, высматривая и выслеживая жертву. Ими становятся дети, девушки, люди в нетрезвом состоянии, т.е. те, которые не в полной мере могут воспрепятствовать преступному деянию и быстро среагировать на него. 35,5% уличных преступлений совершается в вечернее время — с пяти вечера до часа ночи на неосвещенных участках улиц. 37% происходит в ночное время, а оставшиеся преступления приходятся на дневное время. Зачастую несовершеннолетние подвергаются нападению своих же сверстников. К сожалению, криминогенная обстановка такова, что никто не застрахован от уличного грабежа или разбоя даже у подъезда собственного дома.

Преступность, проявляющаяся на улицах городов и других населенных пунктов, представляет собой относительно самостоятельную часть общекриминальной картины на территории Российской Федерации, называемую уличной преступностью.

В общей сложности на улицах совершаются преступления, предусмотренные более чем 50 статьями УК РФ, но по удельному весу преобладают лишь несколько видов преступлений. К наиболее типичным следует отнести:

а) преступления против жизни и здоровья (убийства, причинение вреда здоровью);
б) преступления против половой неприкосновенности и половой свободы (изнасилование);
в) преступления против собственности (кража, грабеж, разбой, мошенничество);
г) преступления против общественной безопасности и общественного порядка (хулиганство, вандализм, незаконное ношение оружия);
д) преступления против здоровья населения (незаконный оборот наркотиков).

При сопоставлении преступлений, предусмотренных одной и той же статьей (ее частью) УК РФ, совершаемых на улицах и в других сферах общественной жизни города (населенного пункта), например бытовых, можно выделить следующие особенности и основные отличия уличной преступности:

— уличные преступления совершаются в местах с ослабленным (наименее организованным) социальным контролем, преступник является одним из толпы прохожих, не знакомых друг другу;

— фактор внезапности уличных преступлений — жертва чаще всего не ожидает нападения и не готова дать соответствующий отпор преступнику;

— преступник и жертва на улице на момент совершения преступления незнакомы либо перед этим познакомились на улице. Поэтому потерпевшие или свидетели в основном не могут восстановить в памяти и передать словами индивидуальные признаки внешности и одежды преступников, использованных преступниками оружия или автотранспорта (около 80% граждан вообще не могут никак описать преступников);

— анонимность преступного поведения на улице подкрепляет у виновного расчет на безнаказанность, низкую мобильность милиции, не позволяющую оперативно нейтрализовать криминогенную ситуацию;

— возможности внутригородской миграции в пределах значительной территории населенного пункта (неограниченность свободы перемещений по улицам в любое время суток) позволяют преступнику после совершения преступления беспрепятственно скрыться в толпе прохожих, зданиях, парках, скверах и т.п.;

— многовариантность выбора на улицах из числа прохожих потенциальных жертв;

— уличные преступления совершаются в условиях очевидного для преступника и жертвы (группы преступников и группы жертв) невмешательства очевидцев — лиц, случайно оказавшихся в данном месте. В подавляющем большинстве случаев очевидцы пассивны и стараются удалиться от места совершения правонарушения (активное невмешательство), особенно в крупных населенных пунктах.

Безразличие, индифферентное отношение очевидцев к потерпевшим, фактам аморального и противоправного поведения укрепляют преступный расчет преступника;

— преступления на улицах в большинстве зарегистрированных случаев совершаются в ситуациях виктимного поведения жертвы;
— у лиц, совершающих кражи, грабежи и разбои, отмечается преобладание устоявшегося типа корыстного поведения;
— уличная преступность имеет высокий уровень латентности (по мнению экспертов, до 2/3 уличных правонарушений не попадает в поле зрения правоохранительных органов).

Главная отличительная особенность бытового преступления от уличного заключается в субъективном составе бытовых отношений — муж, жена, дети, соседи, друзья, сослуживцы, знакомые и т.п. и существующей связи между ними — родственная, соседская, производственная, досуговая и т.п.

В этой связи принято выделять четыре вида бытовых отношений: семейно-бытовые, коммунально-бытовые, досугово-бытовые и производственно-бытовые.

Поэтому, например, убийство виновным на улице знакомого ему лица в связи с возникшей между ними ссорой нельзя считать уличным преступлением — оно бытовое.

Бытовое преступление всегда совершается в сфере бытовой жизнедеятельности людей по мотивам, возникшим на основе неприязненных отношений. То есть возникновение мотива, его формирование на основе неприязненных отношений и реализация органически связаны с бытовой сферой, в которой одновременно находились преступник и жертва.

В статистической информации ГИАЦ МВД России уличные преступления входят в структуру преступности, существующей в общественных местах. Отдельно выделяются преступления, совершаемые на улицах, площадях, в парках и скверах. Так, на улицах, площадях, в парках и скверах в 2008 г. кражи составили 30,3%, грабежи и разбои — 31,1%, наркопреступления — 6,2%, факты хулиганства — 1,3%, убийства, умышленное причинение тяжкого вреда здоровью и изнасилование — 1,8%.

Основная доля уличных преступлений, совершенных с участием несовершеннолетних, приходится на грабежи (23% от общего числа совершенных), кражи (45% от общего числа совершенных).

Большой проблемой остается так называемая пьяная уличная преступность. Практически каждое десятое уличное преступление из зарегистрированных совершено в состоянии алкогольного опьянения.

Чаще всего с уличными преступлениями сталкиваются сотрудники наружных милицейских служб (ДПС ГИБДД — 44%, ППСМ — 36%, вневедомственной охраны — 20%). В Российской Федерации ежедневно для охраны общественного порядка задействуется свыше 90 тысяч сотрудников указанных служб. Именно они первыми приходят на помощь попавшим в беду гражданам, задерживая правонарушителей по горячим следам, тем самым пресекая, возможно, еще не одно преступление.

Вместе с тем в городах из-за увеличивающегося числа уличных грабежей 47% сообщений в ОВД поступает спустя час после совершения преступления, 25% — по истечении суток. Поэтому более чем 70% преступлений раскрыть по горячим следам патрульно-постовым нарядам становится крайне затруднительным.

Статистика свидетельствует, что с наступлением холодов в осенне-зимний период и сокращением светового дня количество преступлений, совершаемых на улицах, возрастает. Местами концентрации основных видов уличных преступлений становятся набережные, лесопарковые зоны, плохо освещенные жилые массивы.

Анализ показателей уличной преступности в 23 городах России (в том числе Москве, Санкт-Петербурге и Московской области) за последние три года показал, что на 250 улиц и переулков общей протяженностью примерно в 220 километров уличные преступления совершались только примерно на 30 улицах общей протяженностью 30 километров, что составляет всего лишь 12% протяженности рассматриваемого количества улиц и переулков (250).

Так, наиболее небезопасными в столице являются улицы и общественные места в Юго-Восточном, Юго-Западном и Центральном округах. В Москве действуют устойчивые группы преступников, в основном из числа подростков или приезжих из других регионов, которые специализируются на нападениях на одиноких граждан, преимущественно женщин, с целью грабежа или насилия.

Таким образом, для преступности в городе существенное значение имеет «фактор улицы». В условиях сельской местности любая связь, как правило, ограничена лицами известными или быстро становится достоянием окружающих. Даже в урбанизированной зоне появление в поселке (селе) жителей ближайшего поселения, «чужих», нездешних всегда обнаруживается, привлекает внимание, фиксируется в сознании людей. Иное дело в городе. Там возникают множественные изолированные анонимные микросвязи. «Обезличивание» индивидов является условием совершения грабежей и разбоев, значительной доли причинения вреда здоровью, изнасилований, а в ряде случаев и убийств, так как в условиях улиц виновные осуществляют акты насилия над людьми незнакомыми.

В целом в городе легче подготовить и скрыть преступление, имеется более благоприятная возможность воспользоваться доходом от преступлений, раствориться в толпах людей, долгое время оставаясь неразоблаченным.

Разработка самого понятия «уличная преступность» имеет не только теоретическое, но и практическое значение. Важно определить границы улицы как социальной сферы, где наиболее типичны и относительно устойчивы варианты преступного поведения. Так, как уже было отмечено, одним из основных элементов сферы городской улицы принято считать преобладающую анонимность общения, поведения людей.

С учетом изложенного можно сформулировать определение уличной преступности — это система преступлений (против личности; против собственности, общественной безопасности, общественного порядка и здоровья населения), проявляющаяся на открытой для доступа всех лиц части инфраструктурной территории населенного пункта, характеризующейся слабым социальным контролем, пассивностью граждан в отношении предотвращения и пресечения преступных проявлений и анонимностью субъектов таких отношений.

Автор статьи: И.Д. ЛУКИНЫХ

• ПРИНЦИП СОЦИАЛЬНОЙ СПРАВЕДЛИВОСТИ В СИСТЕМЕ УГОЛОВНОГО ПРАВА РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ
• ОТВЕТСТВЕННОСТЬ ЗА ПОРНОГРАФИЮ В СОВРЕМЕННОМ УГОЛОВНОМ ПРАВЕ
• ПРИЧИННАЯ СВЯЗЬ
• ДВОЙНАЯ (СЛОЖНАЯ) ФОРМА ВИНЫ
• К ВОПРОСУ О ВИДАХ И ФОРМАХ ВИНЫ